Генштаб — Сражение за Курск, Орел и Харьков 1943

Б.В.Соколов

Сражение за Курск, Орел и Харьков

Стратегические намерения и результаты. Критический обзор советской историографии

(Опубликовано: Gezeitenwechsel im Zweiten Weltkrieg? Hrsg. von RolandG. Foerster. Hamburg- Berlin-Bonn; Verlag Mittler Sohn-MilitargeschichtlichesForschungsamt, 1996. Печатается с любезного разрешения Военно-историческогонаучно-исследовательского института в Потсдаме. Перевод с английского автора.)

Битва на Курской дуге рассматривается в советской историографии какодно из трех главных решающих сражений Великой Отечественной войны (двадругих — Московское и Сталинградское). Оперативный и тактический аспектыКурской битвы изучены довольно хорошо,{1} но ее стратегическое значениехарактеризуется лишь в самых общих фразах в трудах, посвященных историисоветско-германского фронта второй мировой войны. Цель данной работы -проанализировать стратегические намерения и результаты, достигнутые обеимисторонами во время сражения за Курск, Орел и Харьков.

Курская битва документирована сравнительно неплохо, значительнолучше, чем два других решающих сражения.{2} Советские историки изучаютКурскую битву более объективно, поскольку официальная мифология войны утверждает,что только поворотный пункт — Сталинград — как и победа под Москвой, былидостигнуты без советского превосходства в людях и вооружении. В 1943 г.преимущество, полученное немцами от внезапности нападения в 1941 г., практическисошло на нет, а советская промышленность достигла своей максимальной производительностипосле спада в первый год войны. Эти факты оказались очень полезны для созданиянового мифа — о триумфе советской политической системы и советского народав Курской битве, третьей великой битве войны после Москвы и Сталинграда,в которой участвовало людей, танков и самолетов больше, чем в каком-либодругом сражении на Восточном фронте. Но для такого мифа очень важно непрояснять вопрос о стратегических намерениях и результатах.

И. В. Сталин в приказе от 23 февраля 1943 г. поздравил КраснуюАрмию со сталинградской победой, но предупредил: глупо думать, что единственнаязадача Красной Армии — преследовать немцев до западных границ и что «немцыпокинут без боя хотя бы километр нашей земли».{3} Также и в приказе от1 мая 1943 г. Сталин повторил, что «немецки-итальянский фашистский лагерьпереживает тяжелый кризис и стоит перед своей катастрофой», но «это ещене значит, что катастрофа гитлеровской Германии уже наступила… ГитлеровскаяГермания и ее армия потрясены и переживают кризис, но они еще не разбиты.Было бы наивно думать, что катастрофа придет сама, в порядке самотека.Нужны еще два-три таких мощных удара с запада и востока, какой был нанесенгитлеровской армии последние 5-6 месяцев, для того, чтобы катастрофа гитлеровскойГермании стала фактом».{4}

Сталин был довольно-таки осторожен в своих прогнозах. В мае 1942г. он был куда более оптимистичен и призывал «добиться того, чтобы 1942г. стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождениясоветской земли от гитлеровских мерзавцев».{5} Но крупные поражения КраснойАрмии в Крыму и под Харьковом и ее отступление до Сталинграда и Кавказазаставили его быть осторожным в предсказаниях. Действительный ход событийдоказал, что не два или три, а более дюжины ударов, включая десять такназываемых сталинских ударов 1944 г., потребовалось для германской капитуляции.

Первой работой, посвященной Курской битве, в советской историографиистала статья Н. Таленского «Орловская операция». Ее автор подчеркнул, чтонемецкое летнее наступление 1943 г. началось очень поздно, 5 июля. Этобыло необычно для практики двух мировых войн.{6} Он цитировал заявлениенемецкого генерала К. Дитмара, что против принципов военной стратегии болеевыгодно уступить инициативу противнику и дождаться благоприятной возможностидля удара. Кстати сказать, такова и была советская стратегия в Курскойбитве. Но в своей статье Таленский утверждал, что германское командование,вопреки мнению Дитмара, было заинтересовано в как можно более раннем началесвоих наступательных операций, до того как начнется наступление союзниковв Западной Европе. Задержку немецкого наступления на Курск он связывалс тяжелым поражением германской армии в Сталинградской битве. Таленскийтакже полагал, что поражение немецких войск в Курской битве доказывает,что «военная мощь гитлеровской Германии ослаблена в такой мере, что 2-3таких удара с востока и запада достаточно для ее разгрома».{7} Здесь онфактически повторил сталинские слова. В этой же статье сам Сталин был названосновным архитектором советской победы в Курской битве.{8} Данный тезисбыл повторен И. В. Паротькиным, автором второй большой статьи о сражениина Курской дуге.{9} Он считал, что Сталинградская и Курская битвы самипо себе создали перелом в Великой Отечественной войне. Паротькин, как иТаленский, утверждал, что в ходе Курской битвы Красная Армия показала,что «правильно организованная и проводимая оборона при наличии стойкостии высокого морального духа войск является непреодолимой для противника,как бы силен он ни был». Паротькин также заявил, что победа в Курской битвестала результатом блестящего взаимодействия пяти советских фронтов и что»в оборонительном сражении под Курском была истощена наступательная мощьдвух основных немецких группировок и вновь созданы условия для переходаКрасной Армии в общее наступление». Он полагал, что «в ходе наступательныхопераций под Орлом и Харьковом, Красная Армия показала высокую оперативнуюподготовку своего командного состава, умение его в сложных условиях успешновыполнять замыслы верховного главнокомандования». Паротькин утверждал,что в Курском сражении советские войска окружили и уничтожили несколькогруппировок противника.{10} Очевидно, что это заявление не соответствуетистине.

Следует сказать, что Сталин оценивал исход Курской битвы как доказательствоспособности Красной Армии наступать и зимой, и летом и выделял Сталинградскуюи Курскую битвы как поворотные пункты войны. Он считал, что эти пораженияпоставили гитлеровскую Германию перед катастрофой.{11} Нетрудно заметить,что авторы первых статей о Курской битве просто повторяли сталинские формулы.{12}

Следует подчеркнуть, однако, что в советской мифологии войны Курскаябитва в первые годы часто заменялась битвой за Днепр. Так, только 180 солдати офицеров получили звания Героев Советского Союза за сражение на Курскойдуге, в то время как 2438 удостоились золотых звезд Героя за форсированиеДнепра в октябре 1943 г.{13} Это породило в войсках особое выражение «днепровскийгерой», что означало героя второго сорта. Также в одной из первых статей,посвященных победе в Великой Отечественной войне, среди великих сраженийбыла названа не Курская битва, а битва за Днепр (наряду с Московской, Сталинградской,обороной Ленинграда и взятием Берлина).{14} Возможно, это было вызваноочень тяжелыми потерями, которые понесла во время Курской битвы советскаясторона, а также тем обстоятельством, что в ходе этого сражения так и неудалось ни одно окружение группировки противника.

В первой советской официальной истории Великой Отечественной войны,изданной в 6 томах, отдельная глава была посвящена Курской битве. Там утверждалось,что в апреле 1943 г. Ставка, получив доклады командования Центральногои Воронежского фронтов, решила встретить ожидаемое немецкое наступлениена Курский выступ хорошо подготовленной обороной и только после отражениягерманского удара начать советское наступление. План советского летнегонаступления основывался на предложениях командования фронтов и Генеральногоштаба. Он предусматривал достижение линии Смоленск-р. Сож-нижнее и среднеетечение Днепра. Главный удар планировался на юго-западном направлении дляосвобождения Восточной (Левобережной) Украины и Донецкого бассейна. Былорешено, что Красная Армия, хотя и имеет достаточно сил для наступления,будет защищать Курский выступ от ожидаемого в скором будущем немецкогонаступления, измотает силы противника и затем начнет свое собственное наступление.{15}В этом труде нет никаких цифр, характеризующих силы и средства КраснойАрмии во время Курской битвы. Авторы преувеличили роль Н. С. Хрущева вэтом сражении. В главе, посвященной Курской битве, его имя упоминается10 раз, в отличие от единственного упоминания Сталина и троекратного -Г. К. Жукова. Авторы книги также нарисовали весьма идеализированную картинудействий Красной Армии в этой битве, ни разу не подвергнув критике принципиальныерешения высшего командования.

Генерал С. М. Штеменко в своих мемуарах писал по поводу стратегическихнамерений советской Ставки, что командование Воронежского фронта предлагалосконцентрировать усилия к югу от Курска в направлении Харькова и Днепропетровска,а затем Кременчуга и Херсона. При благоприятных условиях войска могли быдостичь меридиана Черкассы-Николаев, создать угрозу границам балканскихсателлитов Германии и разгромить группу армий «Юг». Но Ставка для будущегонаступления предпочла центральное направление — на Харьков, Полтаву и Киев.В этом случае советское наступление могло нарушить взаимодействие междугруппами армий «Центр» и «Юг» и освободить Киев — важный политический иэкономический центр.{16} Следует подчеркнуть, однако, что этот план, принятыйСтавкой, в действительности не мог привести к окружению и уничтожению сильнейшейнемецкой группы армий «Юг». Основное направление наступления в этом случаебыло слишком далеко от румынских нефтяных полей, критически важных длявоенных усилий Германии. План наступления, одобренный Сталиным, приближалсоветские войска к германским границам, но в то же время расстояние догерманской территории было гораздо больше, чем до Плоешти. Как кажется,причиной, почему Сталин предпочел центральный вариант наступления южному,было политическое значение Киева, который он по соображениям престижа пыталсядо последнего удержать в 1941 г., даже ценой гибели целого фронта.

В 12-томной «Истории второй мировой войны, 1939-1945″ советскиеисторики повторили данное Штеменко описание двух стратегических планов,между которыми советское Верховное главнокомандование должно было сделатьвыбор весной 1943 г., не высказав никаких критических замечаний по адресупринятого варианта наступления на Киев.{17} Они также одобрили преднамеренныйпереход к обороне, принятый советской Ставкой. Он был назван свидетельством»творческого подхода советского Верховного Главнокомандования к решениюстратегических задач войны». Авторы «Истории второй мировой войны» утверждали,что «переход в контрнаступление после того, как противник будет измотанв ходе бесплодных атак, позволял рассчитывать на гораздо большие успехис меньшими потерями. Развитие событий подтвердило абсолютную правильностьпланов советского командования».{18}

Результаты Курской битвы также традиционно оценивались как оченьблагоприятные для советской стороны. В «Краткой истории Великой Отечественнойвойны» утверждается, что в ходе Курской битвы «советские войска разгромили30 вражеских дивизий, вермахт потерял около 500 тыс. солдат и офицеров,1,5 тыс. танков, более 3,7 тыс. самолетов… Хребет немецко-фашистскойармии был сломлен. Весь мир убедился в превосходстве Красной Армии надвермахтом в боевом мастерстве, вооружении, стратегическом руководстве.Стратегическая инициатива прочно закрепилась за Вооруженными Силами СССР».{19}

Один из основных советских военачальников, бывший заместительВерховного Главнокомандующего маршал Г. К. Жуков считал, что принятое Ставкойрешение отказаться от идеи советского упреждающего наступления было совершенноправильным. Но он критиковал решение фронтально атаковать Орловский выступ,не пытаясь окружить противника. Жуков полагал впоследствии, что советскоенаступление на Орел началось слишком рано, без надлежащей подготовки.{20}Бывший начальник советского Генерального штаба маршал А. М. Василевскийтакже высказал мнение, что «разработка оперативно-стратегических задачбыла осуществлена удачно» и что в Курской битве советское военное искусствопревзошло германское.{21} Генерал Н. Ф. Ватутин, командовавший в 1943 г.Воронежским фронтом, был сторонником превентивного советского наступления.Он опасался, что Красная Армия упустит летнее время, благоприятное длянаступательных действий.{22} Бывший командующий Степным (Резервным) фронтоммаршал И. С. Конев критиковал использование двух армий своего фронта воборонительной операции. Он считал, что было бы лучше использовать весьСтепной фронт для большого наступления.{23}

Стратегические планы германского верховного командования критическианализировались в советской историографии. Наиболее объективное описаниеих дано В. И. Дашичевым в составленном им сборнике немецких документоввторой мировой войны. Он подчеркивает, что основной целью операции «Цитадель»было истощить силу советского летнего наступления и захватить стратегическуюинициативу. В то же время маневренная оборона германских войск на Востоке,предложенная фельдмаршалом Э. фон Манштейном, была отвергнута как из-запротиводействия Гитлера оставлению территории Донецкого бассейна, так ииз-за недостатка горючего и боеприпасов.{24}

Советские источники признают некоторые ошибки советского Верховногокомандования во время Курской битвы. Например, маршал К. К. Рокоссовский,бывший командующий Центральным фронтом, в своих мемуарах критиковал планированиеи проведение операции против Орловского выступа, когда советские войскадействовали разрозненно. Он считал, что лучше было бы нанести только дваудара на Брянск с севера и юга с соответствующей перегруппировкой Западногои Центрального фронтов. Но операция началась чересчур поспешно, и немецкиевойска были только вытеснены из Орловского выступа, но не разгромлены.Кроме того. Ставка не приняла во внимание, что немецкие войска, оборонявшиеОрловский выступ, были усилены дивизиями, участвовавшими в «Цитадели».{25}

Но ни один из советских генералов и историков никогда не критиковалсаму мысль о том, что результаты Курской битвы были очень благоприятныдля советской стороны, а решение уступить инициативу наступления вермахту- правильным. Тем не менее, объективный анализ показывает, что решениеобороняться вместо того, чтобы наступать на Курской дуге, было ошибкойсоветской Ставки и командующих фронтами. Во-первых, соотношение сил и средствна Курском выступе было в пользу советской стороны уже 10 апреля 1943 г.В то время Красная Армия, согласно советским подсчетам, имела здесь 958тыс. человек личного состава, 11 965 орудий и минометов, 1220 танков исамоходных орудий и 1130 боевых самолетов по сравнению с примерно 700 тыс.человек личного состава, 6000 орудий и минометов, 1000 танков и штурмовыхорудий и 1500 боевых самолетов с германской стороны. Кроме того, советскиевойска резервного фронта (Степного военного округа) неподалеку от Курскойдуги насчитывали 269 000 солдат и офицеров, 7406 орудий и минометов, 120танков и самоходных орудий и 177 боевых самолетов. В то же время все советскиерезервы на советско-германском фронте исчислялись в 469 000 солдат и офицеров,8360 орудий и минометов, 900 танков и самоходных орудий и 587 боевых самолетов,по сравнению с немецкими резервами в 60 000 солдат и офицеров, 600 орудийи минометов, 200 танков и штурмовых орудий (боевых самолетов не было вовсе).Численность германских резервов практически не изменилась вплоть до началаКурской битвы.{26}

Реальное соотношение на Курской дуге перед 10 апреля 1943 г. было1,8:1 по личному составу, 3,2:1 по артиллерии, 1,3:1 по танкам и самоходныморудиям (во всех случаях в пользу советской стороны). В авиации немцы формальноимели превосходство в соотношении 1,1:1, но, принимая во внимание более400 боевых самолетов в советских резервах помимо резервного фронта, а такжеавиацию дальнего действия и ПВО страны, которые впоследствии были использованыв Курской битве, советская авиация в районе Курского выступа в действительностимогла рассчитывать на численное превосходство над люфтваффе.

В начале июля немецкие войска, развернутые для осуществления «Цитадели»,насчитывали 900 000 солдат и офицеров, 10 000 орудий и минометов, 2700танков и штурмовых орудий и 2050 боевых самолетов по сравнению с 1 910000 солдат и офицеров, 30 880 орудий и минометов, 5130 танков и самоходныхорудий и 3200 боевых самолетов Воронежского, Степного и Центрального фронтов.Кроме того, советская сторона располагала авиацией дальнего действия иПВО страны, которая практически вся была использована в Курской битве.Соотношение сил было практически таким же, как и в апреле: 2,1:1 по личномусоставу, 3,1:1 по артиллерии, 1,9:1 по танкам и самоходным орудиям и 1,5:1по боевым самолетам.{27} Советское количественное превосходство по танками самолетам даже возросло. Но в апреле советская сторона имела также качественноепревосходство, поскольку советские Т-34 и KB технически превосходили немецкиетанки прежних образцов: Т-III, T-IV и др. Только в июле вермахт получилновые «тигры» и «пантеры», которые превосходили советские танки. Такженовые немецкие самолеты «ФВ-190А» и «Хеншель-129» обеспечили качественноепревосходство в авиации.

Общеизвестно, что Гитлер откладывал «Цитадель», поскольку хотелрасполагать значительным числом новых танков и самолетов перед началомнаступления. Он не был уверен в успехе. Г. Гудериан свидетельствовал, чтона совещании 10 мая он пробовал убедить Гитлера отказаться от плана наступленияна Курск из-за больших трудностей его осуществления. Гудериан отверг мнениеВ. Кейтеля, что немцам следует атаковать по политическим соображениям,и заметил, что «миру совершенно безразлично, находится ли Курск в нашихруках или нет». Гитлер ответил, что, когда он думает об этом наступлении,то испытывает сильную боль в животе.{28} Быть может, Гитлер не слишкомверил в успех «Цитадели» и откладывал ее проведение столько, сколько мог,поскольку таким образом он отдалял и неизбежное советское наступление,которое было практически невозможно отразить. Кстати сказать, германскаяразведка еще в конце апреля сделала правильный прогноз возможного развитиясобытий:

«Руководство красных сумело так провести ясно выраженную подготовкукрупной наступательной операции против северного фланга группы армий «Юг»в направлении Днепра.., что оно до ее начала свободно в своих решенияхи путем сохранения достаточных оперативных резервов может не приниматьокончательного решения о проведении этой операции до последней минуты точногоопределения срока немецкой атаки… После того как поступят новые… сведения,не исключено, что противник разгадает подготовку к наступлению… спервавыждет и будет все время усиливать свою готовность к обороне, имея в видудостижение своих наступательных целей при помощи ответного удара… Нужносчитаться со все увеличивающимися силами противника и с тем, что противникдостиг уже высокой готовности против возможных атак немцев».{29}

Тем не менее советское наступление на Орел и Харьков не было успешным.Германские войска не были разгромлены, а советские потери как во времянаступательных, так и оборонительной операции были гораздо больше немецких.Сравнение потерь обеих сторон помогает нам оценить результаты сражения.

Официальные цифры советских людских потерь и потерь в танках исамолетах в период Курской битвы были опубликованы только в 1993 г.{30}Германские же потери были преувеличены советскими историками в несколькораз задолго до того. По их оценке, немецкие потери составили около 500тыс. солдат и офицеров, 1500 танков и штурмовых орудий и более 3700 самолетов.{31}Эти цифры очень далеки от действительности. Немецкие потери в живой силена всем Восточном фронте, согласно информации, предоставленной верховномукомандованию вермахта (ОКВ), в июле и августе 1943 г. составили 68 800убитыми, 34 800 пропавшими без вести и 434 000 ранеными и больными.{32}Немецкие потери на Курской дуге можно оценить в 2/3 от потерь на Восточномфронте, поскольку в этот период ожесточенные бои происходили также в Донецкомбассейне, в районе Смоленска и на северном участке фронта (в районе Мги).Таким образом, германские людские потери в Курской битве можно оценитьпримерно в 360 000 убитых, пропавших без вести, раненых и больных, но никакне в 500 000. Потери люфтваффе тоже были гораздо ниже. В июле и августе1943 г., согласно данным источников из Германского военного архива во Фрайбурге,потери на Востоке составили только 1030 самолетов, и даже на всех театрахобщие потери достигали не более чем 3213 боевых машин.{33} Таким образом,советская версия в 3700 самолетов противника, уничтоженных в Курской битве,совершенно абсурдна. Эта цифра основывается на донесениях советских авиационныхкомандиров военного времени,{34} где потери противника преувеличивалисьв несколько раз.

Первые, основанные на документах публикации, содержащие официальныецифры советских военных потерь в живой силе и боевой технике, появилисьтолько через 48 лет после окончания второй мировой войны. Авторы книги»Гриф секретности снят» утверждают, что советские потери в ходе Курскойоборонительной операции составили 70 330 убитыми и пропавшими без вести,и 107 517 ранеными и больными. Потери в Орловской наступательной операцииони определяют в 112 529 убитых и пропавших без вести и 317 361 раненыхи больных. В Белгородско-Харьковской наступательной операции советскиевойска также потеряли 71 611 человек убитыми и пропавшими без вести и 183955 — ранеными и больными.{35} Но все эти цифры, очевидно, неверны. Например,все потери Центрального фронта в период Курской оборонительной операциис 5 по 11 июля составили будто бы 33 897 солдат и офицеров. К 5 июля этотфронт насчитывал 738 000 человек личного состава. Учитывая цифру общихпотерь, 12 июля Центральный фронт должен был насчитывать около 704 000солдат и офицеров, тогда как в действительности численность его войск наэто число составила лишь 645 300 человек. За этот период времени составфронта изменился очень незначительно: убыли две стрелковые бригады и прибылаодна танковая бригада.{36} За счет этого численность войск Центральногофронта могла сократиться не более чем на 5-7 тыс. человек. К тому же оченьвероятно, что за время Курской оборонительной операции фронт получил маршевыепополнения.{37} С учетом всех этих обстоятельств, общие потери войск Центральногофронта в период с 5 по 12 июля можно оценить примерно в 90 000 офицерови солдат, но никак не в 33 897 человек.

Также и потери Воронежского фронта приуменьшены в 2,5-3 раза.Е. И. Смирнов, бывший начальник Главного военно-санитарного управленияКрасной Армии утверждал, что во время Курской оборонительной операции с5 по 18 июля две армии Воронежского фронта, 6-я и 7-я гвардейские, толькоранеными потеряли 23 332 человека и что более одной трети всех раненыхпоступило из этих двух армий. Он также пишет, что в такой же операции потериВоронежского фронта больными составили более 13% от его суммарных потерьранеными и больными.{38} Учитывая это, потери всего Воронежского фронтав период с 5 по 18 июля ранеными и больными можно оценить примерно в 83000 человек. Однако авторы книги «Гриф секретности снят» утверждают, чтопотери войск этого фронта даже за более длительный период с 5 по 23 июлясоставили только 46 350 раненых и больных.{39} Я полагаю, что к 23 июляпотери Воронежского фронта ранеными и больными могли достичь 90 000 человеки что официальные советские цифры в данном случае преуменьшены примерновдвое.{40} Приуменьшенными кажутся и безвозвратные потери Воронежскогои Степного фронтов в период с 5 по 23 июля, определенные в 54 994 убитыхи пропавших без вести. Э. фон Манштейн утверждает, что, согласно документамгруппы армий «Юг», во время наступления на Курск с южного направления немцывзяли 34 000 пленных.{41} Г. А. Колтунов и Б. Г. Соловьев пишут, что вовремя оборонительной операции 6-я гвардейская армия потеряла около 30 000убитых и раненых.{42} Если сопоставить эту цифру с данными Е. И. Смирновао 12 810 раненых в этой армии в период с 5 по 18 июля,{43} то число погибшихв ее составе можно оценить минимум в 15 000 человек без учета пропавшихбез вести). Манштейн, основываясь на информации разведки и боевых донесенийнемецких частей, оценивает советские потери на южном фасе Курского выступав период германского наступления в 34 000 пленных и, по меньшей мере, в17 000 убитых и 34 000 раненых.{44 }В действительности он даже преуменьшаетпотери Красной Армии. Мы предполагаем, что потери 6-й гвардейской армииубитыми в ходе оборонительной операции составили примерно ту же часть впотерях всего Воронежского фронта, что и ее потери ранеными по отношениюк потерям фронта, т. е. около одной шестой. Тогда потери убитыми всегоВоронежского фронта в период Курской оборонительной операции можно оценитьпримерно в 45 000 солдат и офицеров. Известно, что одна только 5-я гвардейскаятанковая армия Степного фронта во время оборонительного сражения потерялаболее 14 000 человек.{45} Потери 5-й гвардейской общевойсковой армии этогоже фронта, также участвовавшей в оборонительном сражении, наверняка былиеще большими (из-за большей численности личного состава). В этом случаецифры потерь Степного фронта в Курской оборонительной операции, приведенныев книге «Гриф секретности снят», — 27 452 убитых и пропавших без вестии 42 606 раненых и больных, возможно, близки к истинным.{46} Мы предполагаем,что около одной трети пленных, захваченных немцами на южном фасе Курскойдуги до 23 июля, были солдаты и офицеры Степного фронта. Потери всех советскихвойск, оборонявших Курск с юга, можно оценить в 34 пленных, около 60 000убитых и 133 000 раненых и больных (в том числе раненых — около 116 000).Эти цифры представляются нам более близкими к истине, чем те, что фигурируютв книге «Гриф секретности снят». Войска немецкой группы армий «Юг», возглавляемойМанштейном, в наступлении против Курского выступа с 5 по 23 июля потерялиоколо 3300 человек убитыми и без вести пропавшими и 17 420 — ранеными.{47}

Советские потери превысили германские в соотношении 7:1.

Потери Центрального фронта во время Курской оборонительной операциимогут быть оценены, как уже говорилось, примерно в 90 000 убитых, пленных,раненых и больных. Потери немецкой 9-й армии, атаковавшей войска 9-го фронта,к 13 июля составляли до 20 000 убитых, пропавших без вести и раненых, какфельдмаршал Г. фон Клюге, командовавший группой армий «Центр», докладывална совещании, состоявшемся в тот день у Гитлера (этот доклад цитируетсяМанштейном).{48 }В этом случае соотношение потерь составит больше, чем4:1 в пользу вермахта.

Официальные советские цифры потерь во время Белгородско-Харьковскойнаступательной операции в период с 3 по 23 августа тоже абсолютно неверны.Численность двух фронтов, Воронежского и Степного, на начало операции оцениваетсяв 1 144 000 солдат и офицеров в составе 50 стрелковых дивизий, 11 танковыхи механизированных корпусов и 5 танковых бригад. Потери во время этой операциисоставили будто бы 255 566 убитых, пропавших без вести, раненых и больных.{49}Но в начале следующей, Черниговско-Полтавской наступательной операции,которая началась 26 августа, в двух фронтах осталось только 1 001 700 солдати офицеров, теперь уже в составе 72 стрелковых дивизий, 5 воздушно-десантныхдивизий, 9 танковых и 4 механизированных корпусов и 6 танковых бригад.{50}Кажется совершенно невероятным, чтобы вновь прибывшие 22 стрелковые и 5воздушно-десантных дивизий, 1 танковый и 1 механизированный корпуса и 1танковая бригада смогли компенсировать убыль только 113 тыс. из общей суммыпотерь более чем в 255 тыс. человек. В то время советская стрелковая дивизияобычно насчитывала около 7 000 солдат и офицеров (в июле 1943 г. ее штатнаячисленность составляла 9435 человек), танковый корпус — около 11 000, амеханизированный корпус — около 15 000 солдат и офицеров.{51} Численностьвсех новоприбывших соединений мы можем оценить приблизительно в 250 000,учитывая здесь численность штабов стрелковых корпусов и частей корпусногоподчинения. Кроме того, во время Белгородско-Харьковской наступательнойоперации армии Воронежского и Степного фронтов получили сильные маршевыепополнения. Так, после 6 августа, но еще до начала атаки на Харьков 69-яармия была пополнена 20 000 солдат и офицеров, а 53-я и 7-я гвардейская- 15 000.{52} Общую численность маршевых пополнений, поступавших во всеармии и корпуса двух фронтов в период с 3 по 26 августа, можно оценитьв 100 000 человек. С учетом маршевых пополнений и новоприбывших соединенийобщие потери Воронежского и Степного фронтов мы определяем примерно в 500000 солдат и офицеров.

Потери советских войск в Орловской наступательной операции в периодс 12 июля по 18 августа можно оценить примерно в 860 000 человек, вдвоебольше, чем в книге «Гриф секретности снят», поскольку, как мы видели выше,потери в Курской оборонительной операции были занижены в этом источникенаполовину. Суммарные потери советских войск во время их наступательныхопераций в ходе Курской битвы мы исчисляем приблизительно в 1 360 000 убитых,пленных, раненых и больных. Немецкие потери можно оценить примерно в 310000 солдат и офицеров (из оценки потерь за весь период сражения в 360 000человек 40 000 погибших, пропавших без вести и раненых и 10 000 больных- германские потери в ходе наступления на Курск). Соотношение потерь оказываетсяпримерно 4,4:1, т. е. менее благоприятным для германской стороны, чем вовремя наступления на Курск, когда оно было близко к 7:1, особенно за счетуспешных действий группы армий «Юг» под руководством Манштейна. За всевремя битвы советские потери достигли примерно 1 677 000 убитых, пленных,раненых и больных по сравнению примерно с 360 000 у вермахта. Кстати сказать,советские потери ранеными в июле и августе 1943 г. достигли своего максимумаза весь период Великой Отечественной войны,{53} в основном за счет потерьв Курской битве.

Официальные цифры советских потерь боевых самолетов в ходе Курскойбитвы также значительно занижены. Авторы книги «Гриф секретности снят»утверждают, что безвозвратные потери советской авиации в Курской оборонительнойоперации составили 459 машин.{54} Однако из другого советского источникавидно, что советские ВВС за время этой операции безвозвратно потеряли около1000 самолетов только в воздушных боях, без учета тех машин, что были уничтоженына аэродромах или сбиты зенитной артиллерией.{55} Истинные потери в боевыхсамолетах по официальным публикациям преуменьшены более чем вдвое. Можнопредположить, что официальные данные о потерях советской авиации в Курскойбитве преуменьшают действительные приблизительно в той же пропорции. Такимобразом, потери в Белгородско-Харьковской и Орловской наступательных операцияхможно оценить соответственно по минимуму в 300 человек и 2000 машин посравнению с официальными 153 и 1014.{56} Потери люфтваффе в этом сражениимы оцениваем приблизительно в 2/3 от всех потерь, понесенных на Восточномфронте за июль и август, т. е. примерно в 700 самолетов. Соотношение потерьсоставляет по меньшей мере 4,7:1. Кстати говоря, полученная по нашей оценкецифра потерь советской авиации — 3300 машин — очень близка к советскойцифре безвозвратных потерь люфтваффе в Курской битве — 3700 машин.

Следует сказать, что немецкая оценка потерь советской авиации,сделанная еще в ходе Курской битвы, была довольно-таки правильной, вопрекимнению известного австралийского военного историка Дж. Джукса, что этаоценка в несколько раз преувеличивала действительные потери. Согласно Военномудневнику германского верховного командования (ОКВ), в период с 5 по 10июля летчики люфтваффе сбили 1269 советских самолетов, потеряв только 62своих.{57}

Главными причинами столь разочаровывающего для советской сторонысоотношения потерь в самолетах были недостаток боевой подготовки у пилотов,нехватка горючего и качественное преимущество немецких машин. Вплоть долета 1943 г. советские истребители барражировали над полем боя не да максимальной,а на наиболее экономичной скорости.{58} Немцы обладали также преимуществомв тактике использования авиации и в оперативном руководстве военно-воздушнымисилами и обычно концентрировали почти все имеющиеся самолеты в решающихпунктах.

Советские безвозвратные потери танков и самоходных орудий во времяКурской битвы составили 6064 машины.{59} Эту цифру подтверждают данныео безвозвратных потерях танков и самоходных орудий в советских танковыхармиях в ходе отдельных операций этой битвы.{60} Эти потери в 4 раза превышаютгерманские, даже если мы возьмем традиционную советскую оценку (скореевсего, завышенную) в 1500 уничтоженных танков и штурмовых орудий противника.Столь неблагоприятное для Красной Армии соотношение потерь можно объяснитькак качественным превосходством новых немецких танков, так и превосходствомгерманского командования в использовании и управлении танковыми войсками.Как признает советский источник, немецкие командиры использовали танкив компактных группировках и наносили удары в заранее выбранных направлениях.Тот же источник утверждает, что новые немецкие «тигры» и «пантеры» превосходилисоветские Т-34 «по ряду важнейших боевых показателей».{61 }Еще одной причинойбыл сравнительно Низкий уровень подготовки советских экипажей, особенномехаников-водителей, которые вплоть до конца 1942 г. имели практику вожденияот 5 до 10 часов, тогда как для уверенного управления танком необходимыйминимум составлял 25 часов.{62}

Добавим также, что советское производство танков в 1943 г. небыло таким высоким, каким оно показано в советских источниках. СогласноН. А. Вознесенскому, советские ресурсы броневой стали увеличились на 350тыс. т за первые два с половиной года войны.{63} К началу войны запасыпроката черных металлов были недостаточны и даже не могли обеспечить работупромышленности в течение шести месяцев, что составляло необходимый мобилизационныйзапас.{64} В 1942 г. производство бронестали в Восточных районах страны(где в то время оно только и существовало) превысило в 1,8 раза все советскоепроизводство 1940 г.{65} Но в 1940 г. производство танков в СССР составляломенее 10 тыс. машин, в основном — легких танков. В этом случае довоенныесоветские запасы броневой стали никак не могли превышать 50 000 т. Следовательно,советская военная экономика за первые 2 1/2 года войны не могла использоватьбольше чем 400 000 т броневой стали. Однако, согласно официальным данным,с начала войны и до конца 1943 г. было произведено около 53 000 танкови самоходных орудий, в том числе не менее 30 000 Т-34.{66} Принимая вовнимание, что броня одного танка Т-34 весила 15-20 т (полный боевой весего различных моделей составлял от 28,5 до 30,9 т), производство однихтолько «тридцать четверок» требовало в этот период не менее 450 000 т бронестали,т. е. больше, чем ее имелось в распоряжении промышленности. Советские безвозвратныепотери танков и самоходных орудий в 1943 г. достигли 23 500.{67} Советскоетанковое производство в 1943 г. составило 24 100 машин,{68} а с поставкойпо ленд-лизу в 1943 г. — 3123.{69} Но на 1 января 1943 г. Красная Армияна советско-германском фронте располагала 13 176 танками и самоходнымиорудиями,{70} а к 1 января 1944 г. — только 5254.{71} Реальный дефициттанков в этом случае составил около 11 600 машин. Этот дефицит можно объяснитьтолько сознательным искажением данных о советском производстве танков,которое было преувеличено Примерно вдвое.{72} Мы полагаем, что оценка среднемесячногосоветского производства не менее чем в 1500 танков и самоходок для второйполовины 1943 г., сделанная немецкой разведкой и приведенная в мемуарахМанштейна,{73} близка к действительности, если собственно к советскомупроизводству приплюсовать еще поставки по ленд-лизу.

Результаты Курской битвы были довольно-таки разочаровывающимидля Советского Союза в плане соотношения потерь. Германское превосходствов области военного искусства оказалось безусловным. Возможное начало советскогонаступления ранее германского, еще в мае, дало бы лучшие шансы на успех,чем в действительности начавшаяся в июле-августе атака на Орел и Харьков.Во-первых, в мае у немцев еще не было новых танков и самолетов, и поэтомуони не обладали тогда качественным превосходством в вооружении. Во-вторых,удары Красной Армии в июле и августе были направлены на участки фронта,соседние с теми, на которые ранее наступали на Курск германские ударныегруппировки, так что, когда немецкое наступление было остановлено, командованиевермахта смогло быстро перебросить значительные силы по внутренним операционнымлиниям в угрожаемые сектора фронта. Оптимальным вариантом для советскойстороны при проведении операций на Курской дуге была бы концентрация усилийосновных наступающих группировок соответственно на крайнем северном основанииОрловского плацдарма (к западу от Кром, как предлагали Жуков и Рокоссовский)и на крайнем южном основании Харьковского плацдарма. Успех советских ударныхгруппировок, скорее всего, привел бы к глубокому обходу немецких войск,что вынудило бы немецких генералов к быстрому отступлению от сильно укрепленныхпозиций в районе Орла и Харькова и к отказу от наступления на Курск. Вдействительности так и произошло: осуществление «Цитадели» было остановленопосле начала советской атаки на Орловский плацдарм, а когда 17 июля началосьсоветское наступление в Донбассе, немцы окончательно отказались от надеждына возобновление «Цитадели». Кроме того, на последней стадии германскоекомандование стало рассматривать «Цитадель» только как средство истощениясил противника.{74} Войска советского Центрального фронта были значительноослаблены в ходе немецкого наступления на Курск и не имели времени дляперегруппировки и подготовки глубокого флангового удара. Однако советскоекомандование не могло откладывать атаку Брянского и Западного фронтов,поскольку войска на Курском выступе под сильным германским давлением попалив трудное положение. Начало наступления Воронежского и Степного фронтовбыло отложено до 3 августа, oae как тыловые службы не были готовы, а войскапонесли тяжелые потери в людях и боевой технике во время наступления группыармий Манштейна. Советские войска, несмотря на свое превосходство в людяхи вооружениях в 2-3 раза, практически подчинились воле противника и вынужденыбыли атаковать в тех секторах фронта, где немцам было легче всего обороняться,исходя из диспозиции германских сил.

В случае более раннего советского наступления в мае соотношениепотерь, конечно, было бы все равно не в пользу Красной Армии. Высокий уровеньпотерь советских войск был следствием коренных внутренних пороков коммунистическойтоталитарной системы. Но тогда, в мае, соотношение потерь могло бы бытьлучше для советской стороны, чем оно действительно оказалось в ходе Курскойбитвы. Советские войска смогли бы к концу летне-осенней кампании 1943 г.значительно дальше продвинуться на Запад, приблизив таким образом окончаниевойны.

Образ действий, избранный германским верховным командованием,оказался наиболее оптимальным в существовавших условиях. В тактическоми до некоторой степени в оперативном отношении вермахт выиграл Курскуюбитву. Но превосходство Красной Армии в людских и материальных ресурсахбыло столь подавляющим, что для немецкой стороны невозможно было выигратьсражение за Курск полностью в оперативном и особенно стратегическом отношении.

Примечания:

{1} См.: Колтунов Г. А. Соловьев Б. Г. Курская битва. М., 1970;Курская битва. Под ред. И. В. Паротькина. М., 1970.{2} См. статистику, относящуюся к Курской битве:

Курская битва. Под ред. И. В. Паротькина. С. 476-504.{3} Сталин И. В. О Великой Отечественной войне СоветскогоСоюза, 5-е изд. М., 1949. С. 94.{4} Там же. С.100.{5} Там же. С. 57-58.{6} Таленский Н. Орловская операция // Большевик. 1943.No 17. С. 32.{7} Там же. С.40.{8} Там же. С. 41.{9} Паротъкин И. В. Битва под Курском // Исторический журнал.1944. No 7-8. С. 8.{10} Там же. С. 21-22.{11} Сталин И. В. Указ. соч. С. 113-114.{12} См., например: Паротъкин И. В. Указ. соч. С. 3, 21-22.{13} Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945: Краткаяистория. Под ред. Б. С. Тельпуховского. 3-е изд. М., 1984. С. 230, 237.{14} Галактионов М. Военный разгром Германии // Война ирабочий класс. 1945. No 10. 15 мая. С. 4-6.{15} История Великой Отечественной войны Советского Союза. Подред. П. Н. Поспелова. Т. 3. М., 1964. С. 245.{16} Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М.,1968. С. 160-162.{17} История второй мировой войны 1939-1945. Под ред. А. А. Гречко.Т. 7. М., 1976. С. 118-119. is Там же. С. 117.{19} Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. С.229.{20} Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1970.С. 479-480.{21} Василевский А. М. Дело всей жизни, 6-е изд. М., 1988.Т. 2. С. 29-30.{22} Там же. С. 24.{23} Конев И. С. Записки командующего фронтом. М., 1991.С. 17, 18, 591-592.{24} Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма.М., 1973. Т. 2. С. 393-394.{25} Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М., 1968. С. 226-227.{26} Курская битва. С. 499-500, 504.{27} Там же. С. 500.{28} Гудериан Г. Воспоминания солдата. М., 1954. С. 301.{29} См.: Heinrici G., Hauck F. W. Zitadelle (II). DerAngriff auf den russischen, Stellungsvorsprung bei Kursk — WehrwissenschaftlicheRundschau, 1965. S. 529-530. Цит. по: Проэктор Д. М. Агрессия икатастрофа, 2-е изд. М., 1972. С. 532.{30} Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах,боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. Подред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993.{31} Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. С.229.{32} Павленко Н. Г. Решающая роль СССР и его ВооруженныхСил в разгроме германского империализма во второй мировой войне // Поражениегерманского империализма во второй мировой войне. Под ред. Н. Г. Павленко.М., 1960. С. 95.{33} Murray W. Strategy for Defeat. The Luftwaffe 1933-1945.Wash., 1983. P. 159.{34} См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза.Т. 3. С. 397-399; Тимохович И. Советские ВВС в обороне и контрнаступлении// Военно-исторический журнал (далее — ВИЖ), 1973, No 7. С. 64. Цифра 3700уничтоженных немецких самолетов относится только к машинам, сбитым в воздушномбою, и не включает самолеты, уничтоженные на аэродромах и артиллерией ПВО.Это служит только дополнительным доказательством фантастичности даннойцифры.{35} Гриф секретности снят. С. 188-190.{36} Там же. С.188-189.{37} Факт отправки новоприбывших маршевых пополнений на фронтво время Курской оборонительной операции упоминается в мемуарах участниковсражения. См., например: Иванов С. Оборонительная операция Воронежскогофронта // ВИЖ, 1973, No 8. С. 22.{38} Смирнов Е. И. Война и военная медицина, 2-е изд. М.,1979. С. 289.{39} Гриф секретности снят. С. 188.{40} Д. А. Волкогонов, основываясь на боевых донесениях, исчислилбезвозвратные потери Красной Армии в 1942 г. в 5 888 000 солдат и офицеров(Известия, 1933, 8 мая. С. 5), т. е. в 1,8 раза больше, чем цифра в 3 258000, приведенная в: «Гриф секретности снят». С. 146-147.{41} Манштейн Э. Утерянные победы. М., 1957. С. 449.{42} Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Указ. соч. С. 385.{43} Смирнов Е. И. указ. соч. С. 289.{44} Манштейн Э. Указ. соч. С. 449.{45} Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Указ. соч. С. 385.{46} Гриф секретности снят. С. 188.{47} Манштейн Э. Указ. соч. С. 449.{48} Там же. С. 448.{49} Гриф секретности снят. С. 190.{50} Там же. С. 193.{51} Строительство и боевое применение советских танковых войскв годы Великой Отечественной войны. Под ред. О. А. Лосика. М., 1979. С.69-70; Развитие Советских Вооруженных Сил и военного искусства в ВеликойОтечественной войне 1941-1945 гг. Под ред. Р. А. Савушкина. М., 1988. С.280-281.{52} Победа на Курской дуге: Документы // ВИЖ, 1983, No 7. С. 61-62.{53} См.: Смирнов Е. И. Указ. соч. С. 188, табл. 3.{54} Гриф секретности снят. С. 370.{55} История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т.3. С. 397. Советские военно-воздушные силы в Великой Отечественной войне1941-1945. Под ред. С. И. Руденко. М., 1968. С. 186.{56} Гриф секретности снят. С. 370.{57} Jukes G. Kursk. The Clash of Armour. N. Y., 1969.P. 153; Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht 1940-1945 (Gefuhrtvon H. Greiner und P. Е. Schramm. Frankfurt a. М., 1963. Bd. 3. Teil 2.S. 755 (6.7.1943), 757 (7.7.1943), 759 (8.7.1943), 762 (9.7.1943), 765(10.7.1943), 769 (11.7.1943).{58} Семенов А. Ф. На взлете. М., 1969. С. 125.{59} Гриф секретности снят. С. 370.{60} Строительство и боевое применение советских танковых войскв годы Великой Отечественной войны. С. 326, табл. 23. О численности и пополненияхсоветских танковых армий, участвовавших в Курской битве, см.: Третья гвардейскаятанковая. М., 1982. С. 69, 81, 88; Дорогами побед: Боевой путь 5-й гвардейскойтанковой армии. М., 1969. С. 28, 56, 90; Бабаджанян А. X. и др.Люки открыли в Берлине. Боевой путь 1-й гвардейской танковой армии. М.,1973. С. 67; Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Указ. соч. С. 75, 233,385; Фролов Б. Танковое сражение в районе Богодухова // ВИЖ, 1978,No 9. С. 18, 29.{61} Фролов Б. Указ. соч. С. 21.{62} Мельников С. И. Маршал Рыбалко, 2-е изд. Киев, 1984.С. 50-51.{63} Вознесенский H. А. Военная экономика СССР в периодОтечественной войны. М., 1947. С. 71.{64} История второй мировой войны 1939-1945. Т. 3. М., 1974. С.387-388.{65} Вознесенский H. А. Указ. соч. С. 70.{66} Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. С.94, 211; История второй мировой войны 1939-1945. Т. 4. М., 1975. С. 149,158. Т. 7. М., 1976. С. 54.{67} Гриф секретности снят. С. 357. Эта цифра практически подтверждаетсяразностью между общим числом танков и самоходок, эвакуированных с полябоя (32 539) и количеством тех из них, что были направлены для ремонта(9344-23 195 машин). См.: Строительство и боевое применение советских танковыхвойск в годы Великой Отечественной войны. С. 320, табл. 22.{68} Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. С.211.{69} История Великой Отечественной войны 1941-1945. Т. 4. М.,1962. С. 585.{70} Дунаева H. Ленд-лиз: факты и вымыслы // ВИЖ, 1977,No 3. С. 104.{71} Великая Отечественная война Советского Союза. С. 515.{72} О фальсификации данных о советском военном производстве в1941-1945 гг. См.: Соколов Б. В. Цена победы (Великая Отечественная:неизвестное об известном). М., 1991. С. 40-69.{73} Манштейн Э. Указ. соч. С. 438.{74} Там же. С. 448-449.

Б.В.Соколов. Правда о Великой Отечественной войне. СПб, Алетейя, 1998В библиотеке Мошкова Вы можете найти все статьи из книги