Генштаб — Сражение на Чудском озере

Илья Литсос

Численность и построение войск в сражении на Чудском озере

В опубликованной в номере журнала «Цейхгауз» за 1997 г. статье А. Кирпичникова «Ледовое побоище» были рассмотрены важные проблемы, касающиеся численности, состава и тактики немецких и русских войск. Однако многие из утверждений автора являются либо весьма спорными, либо нуждаются в серьезных уточнениях.

Одно из основных положений автора состоит в том, что численность противостоящих войск не превышала 300-400 человек (с.6) Это утверждение обосновывается следующими фактами:

  1. особенности построения немецкого клина;
  2. среднее количество воинов в известных из исторических описаний немецких хоругвях;
  3. состав немецкого клина в сражении у Раковора;
  4. количество рыцарей Ордена Тевтонских Рыцарей Ливонии или Ливонских Рыцарей (так, а не Ливонским орденом, как у А. Кирпичникова (с.2) правильнее называть орден, принявший участие в сражении, так как Ливонский орден или Орден братьев-меченосцев был упразднен в качестве самостоятельной организации в 1237-39 гг. и включен в состав Тевтонского ордена), действовавших в Ливонии на начало агрессии против Новгорода и Пскова;
  5. количество рыцарей, погибших в бою.

Что касается 1-го и 2-го пунктов, то сам автор признает, что они не могут рассматриваться как доказательство численности войск, так как состав клина и хоругвей варьировался от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Некоторое недоумение вызывает ничем необоснованное утверждение, что численность немецких войск в сражении на Чудском озере «вряд ли» могла превышать численность их армии в бою у Раковора.

«Вряд ли» (с.З) не является серьезным аргументом, немецкое войско в кампанию 1242 г. могло превосходить по численности «великую раковорскую свинью». Действительно, число братьев-рыцарей Тевтонского ордена, находившихся в составе войска, было невелико — они образовывали костяк профессиональных военных, ударную часть, которая должна была вести за собой остальных. Однако в походе, кроме братьев-рыцарей, приняли участие вассалы ордена, ополчение г. Тарту (Дерпт) и датчане, названные в хронике «королевскими мужами». По данным Д. Николла («Lake Реipus», 1996, р. 41), эти земли могли выставить:

  • милиция епископа Тарту Германа: 300 рыцарей-вассалов и сержантов (вопреки утверждениям А. Кирпичникова (с.2), вряд ли их летопись называла чудью) и около 1000 эстонцев во вспомогательных отрядах;
  • восточная часть датской Эстонии к северу от территорий епископа Германа: ополчение до 200 рыцарей и сержантов плюс вспомогательные войска;
  • орденские земли в Эстонии: около 350 рыцарей и сержантов плюс вспомогательные войска из местных жителей.

В сражении на Чудском озере участвовала, естественно, лишь часть указанных сил, в основном войска епископа Германа. По мнению Д. Николла, союзные силы насчитывали около 800 немецких и датских рыцарей и сержантов (из которых лишь небольшая часть принадлежала к Тевтонскому ордену) и около 1000 эстонцев. Эта цифра, безусловно, также является предположительной, но основывается на несколько более полных данных о составе участников похода, чем те, которые приводит А. Кирпичников. Если говорить о потерях, понесенных этой объединенной армией, то мы располагаем надежными данными лишь о количестве погибших и взятых в плен братьев-рыцарей ордена, в то время как потери остальных рыцарей, сержантов и вспомогательных отрядов неизвестны. Как правильно указывает автор, орденские братья-рыцари должны были стоять во главе клина и таким образом понести наибольшие потери в ходе боя, в то время как значительная часть остальных войск смогла прорваться и уйти от русского преследования. В ином случае непонятно почему, если верить утверждению автора о присутствии на поле боя всего лишь 35 рыцарей (с.3) и гибели или пленении 26 из них, т.е. около 75% тяжеловооруженных немецких всадников, Александр Невский не продолжил после битвы свой рейд — ведь перед ним лежала практически беззащитная территория, и, во всяком случае, сельскую местность можно было легко разграбить, чем русские войска и занимались перед сражением.

Численность и состав русского войска определить не менее сложно, чем немецкого. Сомнительно обоснование утверждения о преимущественно конном характере войска (с.2) (быстрые переходы, готовность сразиться с немецким конным войском, открытая местность выбранная в качестве поля боя) — переходы, совершаемые русскими, не были столь стремительны, чтобы пешие воины не могли их проделать. В том, что русское войско решилось принять бой с немцами, тоже нет ничего удивительного — Александр во время отступления имел возможность выбора такой позиции, которая позволила бы ему эффективно использовать пехоту, и наверняка содержала какие-то местные преимущества. Наши сведения о местонахождении и топографии поля боя столь скудны, что судить о наличии на флангах позиции свободного пространства для маневра не приходится, наконец, сам автор утверждает, что русские войска специально готовились к отражению атаки рыцарского клина, а это построение малопригодно для осуществления охвата противника с флангов.

Необоснованно предположение о численном превосходстве русского войска над немецким (с.6). Действия сторон перед битвой заставляют скорее предположить обратное: князь Александр, чувствуя свою слабость, отходит и ищет удобную позицию, которая нейтрализовала бы преимущество противника. Немецкие же войска, после нанесения поражения одному из отрядов русских, активно преследуют их, уверенные в своих силах и, в конце концов, атакуют русских, несмотря на занятую последними хорошую оборонительную позицию.

Важное место в статье отведено описанию тактики рыцарского клина, причем в списке использованной литературы присутствует классический труд Г. Дельбрюка «История военного искусства в рамках политической истории», однако создается впечатление, что автор не вполне осознал основные положения, касающиеся рыцарского клина, изложенные в этой книге. Так, А. Кирпичников утверждает, что ввиду своих особенностей, а именно благодаря уступному расположению первых шеренг и узкому глубокому построению, клин был предназначен для быстрого прорыва строя противника (с.З). Однако в боевом отношении клин в том виде, в котором представляет его себе автор, был бы совершенно бесполезен. Если во время атаки сохранять данное построение, то при столкновения стоящие в первой шеренге три человека подвергнутся нападению пяти противников. Этого можно, конечно, избежать, если из второй шеренги два крайних воина выдвинутся вперед, но и они, в свою очередь, столкнутся с превосходящим врагом. Таким образом, клин вместо того, чтобы ворваться в ряды противника, начнет по мере выдвижения крайних воинов переворачиваться тупой стороной к фронту неприятеля, а пока все крайние воины выдвинуться вперед, зажатое в тиски острие, состоящее из командного состава, понесет серьезные потери (см. Г. Дельбрюк, указ. соч., глава «Военное искусство древних германцев»).

Более того, еще в античной Греции понимали, что в отличие от пехоты, в кавалерии глубокое построение не дает больших преимуществ, так как лошади задних шеренг не станут давить на передних лошадей, а если всадники попытаются их заставить, то это приведет к полному хаосу в рядах атакующей кавалерии. Следовательно, отряд с узким фронтом оказывается немедленно охвачен с флангов и, даже если ему удается прорвать строй противника в узком месте, что вовсе не гарантированно, он будет атакован с двух сторон, и его участь предрешена. Поэтому мы не встречаем в новое время подобного экзотического построения ни у кавалерии, ни у пехоты (интересно представить себе батальон наполеоновской пехоты или эскадрон улан, атакующих клином). Кроме вышеперечисленного, нужно отметить, что при практически полном отсутствии строевой подготовки у рыцарей и их темпераменте, невозможно ожидать, как отмечает Дельбрюк, что при переходе на быструю рысь всадники второй, третьей и т.д. шеренг смогут удержать коня точно на корпус сзади, и, скорее всего, они при столкновении окажутся в передних шеренгах. Таким образом, постепенное уменьшение первых рядов, видимо, оставалось лишь теоретическим ухищрением.

При построении клина не имелось в виду, что подобная форма будет сохраняться в ходе всего боя. Во время атаки задние шеренги должны были «переливаться» через края, поэтому, с одной стороны из-за постоянно расширяющегося фронта флангам уже не угрожала столь серьезная опасность, а с другой из-за крайне медленного движения рыцари на флангах должны были успеть повернуть лошадей навстречу противнику, хотя при этом и утрачивалась, в известной степени, наступательная энергия всего клина. Таким образом, смысл клиновидного построения был не в его большей эффективности для боя. Главной причиной развертывания рыцарей по мере продвижения была их низкая строевая подготовка. Если бы атака начиналась сразу развернутой линией, то атакующие быстро рассыпались бы по местности, и в строю возникли бы опасные разрывы. В глубокой же колонне всадники, находящиеся впереди, вели за собой основную массу до самого последнего момента, когда совершался переход на более энергичный аллюр. Тактика кавалерии нового времени базировалась прежде всего на нанесении мощного сплоченного удара, рыцарский же клин предназначался для сближения с противником, которое затем переходило в поединки отдельных бойцов.

Можно лишь предположить, что на самом деле произошло на Чудском озере. Рыцари атаковали, построившись привычным клином, однако какие-то препятствия на местности, возможно вода над нижней коркой льда, которая по мнению Д. Николла, существовала на озере или скопления льда, затрудняли движение, и задние шеренги не «перелились» (не развернулись) вперед достаточно быстро. Кроме того, русские войска могли заранее подготовить конные отряды к фланговой атаке на немецкую колонну. В результате узкая колонна была охвачена с двух сторон и иного выбора кроме бегства у нее не оставалось. Касаясь вопроса о влиянии сражения на международную обстановку, можно отметить, что политический результат военных действий не зависит от числа участвующих, а политический фактор является основополагающим в войне. Победа русских войск практически покончила на ближайшие 20 лет с неофициальным «крестовым» походом на земли Новгорода и Пскова. После нее немцы были вынуждены отказаться от всех захваченных в ходе войны территорий.

Таким образом, важнейшую роль этого сражения отрицать не приходится. Оценивая статью А. Кирпичникова в целом, можно сказать, что она не только не внесла ничего нового в изучение битвы, но и способна ввести читателей в заблуждение относительно тактики и масштабов боя. Исключением являются прекрасные иллюстрации, которые и составляют наиболее ценную часть статьи.