История- военные поселения в России

История: военные поселения в России

 

История- военные поселения в России

Военные поселения в России были устроены Александром I и представляли собою своеобразный реакционный опыт крупного политического и экономического значения, цель которого сводилась к укреплению основ крепостничества и самодержавия, а результат — к созданию худшего вида военно¬крепостнического угнетения, по сравнению с которым обычное крепостное состояние крестьянина казалось более легким и счастливым. 

Толчок к возникновению военных поселений дали Наполеоновские войны, участие в которых вызвало невиданное раньше напряжение военных и хозяйственных средств государства, что заставило искать способ к удешевлению содержания армии. Первый опыт поселений был начат в 1810 году, но дело было остановлено войнами 1812—15 годов и возобновилось в широких размерах с 1816 —17 годов.

Все устройство было поручено графу Аракчееву; он не был, как думали многие современники, инициатором поселений и даже в своей записке, поданной Александру в начале 1815 года, высказывался против их целесообразности, что не помешало ему затем использовать это начинание для усиления собственного значения и стать его рьяным исполнителем. В состав поселян включали казенных крестьян, которые становились военными навсегда; военному режиму подчинялись и их семьи, а сыновья, пройдя с детства военную школу, должны были заступать место отцов; таким образом должно было образоваться особое военно-земледельческое сословие, и система рекрутских наборов с течением времени должна была ликвидироваться.

Главная социально-политическая цель всего предприятия заключалась в том, что военные поселения должны были стать надежным орудием для борьбы с революционной опасностью, призрак которой пугал правительства и господствующие классы Европы в эпоху Священного союза. Подчиненные военному режиму из поколения в поколение, военные поселяне должны были питать дух беспрекословного повиновения еще лучше, чем обыкновенные солдаты; военной дисциплине была подчинена вся их семейная жизнь; сыновья их с детства обучались военному строю, в школах они учили военный катехизис, при чем всегда наготове были «лозаны», шпицрутены и другие орудия истязания, которыми смиряли строптивых.

Притом предполагалось, что, после первоначальных затрат на оборудование Военных поселений, хозяйство в них будет рационально поставлено и станет источником благоденствия для поселян. В царских указах и грамотах по поводу устройства поселений в ярких красках изображалось будущее благоденствие поселян: солдат теперь не будет отрываться от семьи и обычных занятий, будет иметь свежую и здоровую пищу и прочие удовольствия жизни, станет оседлым, приобретет собственность и так далее.

Чрезвычайно интересно, что хозяйственно-организационая сторона дела нашла сочувственный отклик в проектах и записках, исходивших из влиятельных помещичьих кругов того времени. В делах департамента военных поселений, а также в изданной литературе, есть ряд указаний на то, что идея принудительно-коллективистской организации как основы рационализации хозяйства во многом совпала с экономо-политическими тенденциями крупных землевладельцев, стремившихся увеличить прибыль со своих имений и усилить экспорт хлеба за границу.

На устройство военных поселений тратились большие средства: для них осушали болота, рубили и корчевали леса под пашню, поселян снабжали инвентарем и скотом, старые крестьянские избы сносили и вместо них строили большие дома, их еще называли «связи», которые были рассчитаны на несколько семей. Дома эти, выкрашенные в один цвет, вытягивались в прямую линию и стояли на одном и том же расстоянии друг от друга.

Сзади них ставились хозяйственные постройки, а спереди устраивалась широкая улица с бульваром. Внутренность домов обставлялась нередко с претензией на изящество, на чугунных печных заслонках в новгородских поселениях были вылиты купидончики с венками на головах. Все должно было блистать чистотой, и унтер — офицеры дважды в день обходили дома для наблюдения за порядком.

Таким путем в поселениях создавался вид казенного порядка и показного благополучия.

Однако, военные поселения ни в какой мере не оправдали тех хозяйственных надежд, которые на них возлагались. Устройство их во многом велось бесхозяйственно: зачастую выбирались неподходящие места для поселков; для сложных работ по подготовке почвы, по постройкам и так далее не хватало знающих руководителей; поселяне, занятые, помимо хозяйства, учениями, караулами и множеством побочных повинностей, не успевали выполнять свою работу.

Благодаря стеснительным военным порядкам, уничтожались подсобные промыслы и торговля. Наконец, несмотря на придирчивое вмешательство Аракчеева во все мелочи жизни поселений, в них легко возникали злоупотребления местных начальников, присваивавших часть хлеба, сдаваемого поселянами в общественные магазины, удерживавших причитавшиеся им деньги, причем забитым поселянам было нелегко найти на них управу.

Полевые работы производились по команде капрала, и даже браки нередко совершались по предписаниям начальства, распределявшего женихов и невест. Даже офицеры тяготились службой в военных поселениях и массами стремились переменить ее. Однако, Аракчеев и другие начальники умели блеснуть показной стороной дела и, конечно, принимали все меры к тому, чтобы не было жалоб.

Несмотря на это, недовольство поселян все же прорывалось, и с самого начала устройства военных поселений идут попытки избавиться от новой неволи. Особенно сильное возмущение вспыхнуло летом 1819 году в Чугуеве, центре Слободско-Украинских поселений; устройство поселений здесь особенно задевало богатых хуторян, терявших при новых порядках всякую хозяйственную самостоятельность. Они и явились вожаками движения, собирая поселян на тайные сходки, давая деньги на составление прошений и на посылку делегатов.

Движение вылилось в дружный отказ поселян от всяких работ. Арест свыше 2тысяч человек, наказания шпицрутенами долго не могли сломить упорства восставших, скрепивших подписями и присягой решение бороться за уничтожение поселений. Вызваны были войска из других городов, и сам Аракчеев приехал руководить подавлением движения и расправой. 52 человека были на глазах остальных подвергнуты истязанию шпицрутенами (каждый должен был получить по 12 тыс. ударов, и 25 человек из них умерли), и только после этого остальные покорились.

К этому времени порядки, водворившиеся в поселениях, обратили на себя всеобщее внимание и вызвали с разных сторон серьезные возражения. В либеральных кругах опасались, что, в случае успеха этого дела, военные поселения станут средством усиления правительственного деспотизма; декабристы Трубецкой и Якушкин говорили о том, что военные поселения создадут особую касту, которая, потеряв связь с народом, может стать орудием его угнетения.

Но чем больше выяснялся характер, который принимало все предприятие, тем больше раздавалось голосов о том, что поселения создают грозную для государства массу недовольных людей, умеющих владеть оружием и привыкших к организованности. Однако, Александр I твердо держался излюбленной системы.

К концу царствования Александра I военные поселения были созданы во многих губерниях и включали около 375 тысяч населения.

Со вступлением на престол Николая I Аракчеев был смещен, и на его место назначен Клейнмихель. Однако, порядки военных поселений мало изменились. В 1831 году произошло новое восстание поселян в гор. Старой Руссе и его окрестностях; повод к нему был дан холерийной эпидемией и слухами об отравлении народа начальством. К поселянам примкнули мещане, недовольные стеснительными порядками, и 11 июля начались убийства докторов и офицеров, перешедшие в движение против помещиков и «господ» вообще.

Восставшие захватили власть в Старой Руссе и производили на площади суд над захваченным начальством при участии купцов, членов городской думы. Посланные для усмирения войска оказались ненадежными и 21 июля перешли на сторону восставших, убив своего начальника генерала Леонтьева. Чтобы подавить восстание, правительство прибегло к обману: поселянам было обещано, что их поведут для переговоров с самим царем, которому они смогут высказать свои жалобы.

Под этим предлогом восставшие части выводили из города, незаметно разъединяли, окружали надежными войсками и отправляли в тюрьмы. Военный суд приговорил к телесным наказаниям и ссылке в арестантские роты около 3 тысяч чел. (129 было забито насмерть). После восстания 1831 года правительство вынуждено было несколько облегчить положение поселян. Уже с осени 1831 года новгородские поселения начали превращать в места пахотных солдат, в которых суровость военного режима была несколько смягчена.

Просуществовали военные поселения и места пахотных солдат до 1857 года. В этом году уже при Александре II, была сделана ревизия южных поселений, обнаружившая обнищание населения, запущенное хозяйство, пришедшие в упадок постройки, и тогда, накануне общего падения крепостного права, был ликвидирован и этот опыт военно-государственного закрепощения.