ВОИН
Военно-исторический журнал "Воин"
Поддерживается Genstab.Ru

Реклама на сайте

Часть Первая

В то время, когда русская кавалерия атаковала батальоны Шинера, пехотная дивизия генерала Ж.-Б. Друэ еще не успела подойти к месту боя. Однако левее этой дивизии подошла французская гвардейская кавалерия, следовавшая под командой маршала Ж.-Б. Бессьера в голове Императорской гвардии. Сам Наполеон со своей свитой и эскортным эскадроном конных егерей находился впереди гвардейской пехоты на небольшой возвышенности.

Маршал Л. А. Бертье – начальник Главного штаба «Великой армии», бывший рядом с императором, сначала не разобрался в ситуации и принял крики «Да здравствует Император!», которые издавались бегущими назад французскими пехотинцами, за их победный клич. «Как много пленных вам направляют, сир, - сказал он. Наполеон пожал плечами, а затем, приглядевшись и убедившись, что это бегут французы, презрительно махнул рукой и произнес: «Оставьте их, пусть бегут!» Он тотчас направил 34-летнего эльзасца Жана Раппа – своего адъютанта, имевшего тогда звание бригадного генерала, к маршалу Бессьеру с приказом отбросить противника. Бессьер, находившийся возле гвардейской кавалерии, построенной в две линии, также увидел бегущих солдат 4-го линейного и 24-го легкого пехотных полков. Повернувшись к своему адъютанту, эскадронному шефу Сезару де Лавилю, он сказал: «Мы будем иметь дело с кавалерией, - и пояснил, - бегущие от кавалерии обычно вертят головами, пехота никогда так не отступает перед пехотой». Получив приказание об атаке, маршал двинул свою конницу вперед.

Гвардейская кавалерия являлась поистине цветом французской императорской армии. Она состояла тогда лишь из двух полков – конно-гренадерского и конно-егерского, а также роты мамлюков, приданной конным егерям. Всеми этими частями командовал бригадный генерал Мишель Орденер – полковник-майор конных гренадеров. Этот 50-летний лотарингец, начавший военную службу с 1773 г. рядовым драгуном легиона Конде, в 1792-1800 гг. участвовал в кампаниях на Рейне, в Италии и Швейцарии как офицер 10-го конно-егерского полка (с 1796 г. – как его командир).

Конные гренадеры Императорской (до 1804 г. - Консульской) гвардии были образованы в декабре 1800 г. из кавалерийского полка, сформированного в декабре 1799 г. из конницы упраздненных гвардий Законодательного Корпуса и Директории. С июля 1800 г. этот полк находился под командой полковника М. Орденера. По штату, установленному в июле 1804 г., он насчитывал 1018 человек и включал в себя полковой штаб (34 человека),[1] а также четыре эскадрона, каждый из которых подразделялся на две роты. Каждую роту составляли: капитан (ротный командир), 4 лейтенанта (два 1-го класса и два - 2-го), старший марешаль-де-ложи (maréchal-de-logis-chef), 6 марешалей-де-ложи (maréchaux-des-logis), фурьер, 10 бригадиров, 96 рядовых гренадеров, 3 трубача и кузнец, всего 123 человека. В сентябре 1805 г. в Конно-гренадерском полку был учрежден еще один эскадрон (5-й), называемый также эскадроном велитов. Его рядовой состав комплектовался из юношей, отобранных среди конскриптов трех последних лет призыва (по 6 человек от каждого департамента Франции). По штату каждая рота велитов насчитывала 119 человек,[2] а с учетом 6-ти сверхкомплектных чинов (двух марешалей-де-ложи и четырех бригадиров) - 125. Накануне сражения при Аустерлице весь полк (5 эскадронов) имел в строю 706 человек.[3] Расписание его приведено ниже.

Штаб Конно-гренадерского полка.[4]

Командир: полковник (бригадный генерал) Мишель Орденер (Ordener).

Майор Луи Лепик (Lepic).

Эскадронные шефы: князь Альдобрандини Боргезе (Borghèse), Эдм Жоливе (Jolivet), Пьер Алексис Дюкло (Duclaux), Жак Анри Луи Россиньоль (Rossignol), Амабль Ги Бланкар (Blancard), Жан Пьер Трёль (Treulle), Виталь Жоашен Шаморэн (Chamorin).

Старший адъютант: капитан Пьер Робер Юбер Лаюбердьер (Lahuberdière).

Адъютант: лейтенант 1-го класса Сабатье (Sabatier).

Адъютанты полковника М. Орденера: лейтенанты 2-го класса Мишель Орденер (Ordener) [младший] и Жан Поль Жерзмановски [Ян Павел Ежмановский] (Jerzmanowski).

Штандартоносцы: лейтенанты 2-го класса Жакоб (Jacob), Пикено (Piquenot), Вальтер (Walther) и Пикар (Picard).

1-й эскадрон:

1-я рота: капитан Пьер Мофруа (Maufroy);

5-я рота: капитан Озони (Auzony).

2-й эскадрон:

2-я рота: капитан Франсуа Ларош (Laroche);

6-я рота: капитан Луи Сеганвиль (Séganville).

3-й эскадрон:

3-я рота: капитан Мессье (Messier);

7-я рота: капитан Луи Станислас Франсуа Гранжан (Grandjean).

4-й эскадрон:

4-я рота: капитан Пьер Ольдрине (Holdrinet);

8-я рота: капитан Дитманн (Diettmann).

Велиты (5-й эскадрон).

Командир: эскадронный шеф Луи Клеман (Clement).

Cтарший адъютант: лейтенант 1-го класса Компариоль (Compariol).

Адъютант: лейтенант 2-го класса Лепо (Lepot).

9-я рота: капитан Дюриваль (Durival);

10-я рота: капитан Мишель Дюжон (Dujon).

Рядовые конно-гренадерского полка гвардии имели минимальный рост 180 см (велиты – 175 см) и сидели на рослых вороных конях нормандской породы. Они носили синий мундир с белыми нагрудными лацканами, бледно-оранжевыми наплечниками (офицеры вместо них имели золотые эполеты) и такого же цвета аксельбантом (золотым у офицеров), белые лосины и жилет, черные кожаные ботфорты. Высокие медвежьи шапки, увеличивая рост всадников, придавали им грозный, внушительный вид. Как офицеры, так и солдаты отращивали длинные бакенбарды (усов им не полагалось), пудрили волосы и заплетали их в косу. Вооружение и снаряжение у гвардейских конных гренадеров было такое же, как в армейской тяжелой кавалерии.

Гвардейские конные егеря вели свою родословную от Гидов Итальянской армии, созданных в 1796 г. по приказу главнокомандующего этой армией генерала Бонапарта. Этот смешанный корпус, состоявший из пехоты и конницы, участвовал в Египетской экспедиции, именуясь тогда Гидами Восточной армии, и возвратился во Францию в 1799 г. вместе с Наполеоном. Его конная часть, включенная в январе 1800 г. в состав Консульской гвардии, с сентября того же года состояла из одного эскадрона (двухротного), к которому в августе 1801 г. добавился второй эскадрон. В ноябре 1801 г. корпус конных гидов был преобразован в полк, увеличенный в 1802 г. до четырех эскадронов. С 1804 г. он назывался Конно-егерским полком Императорской гвардии, получив такую же организацию и штатную численность, что и конные гренадеры. В сентябре 1805 г. его состав был доведен до пяти эскадронов, причем 5-й эскадрон (велиты под командой эскадронного шефа А. М. Клера) исполнял при Аустерлице функции личного эскорта императора. Часть людей полка была, кроме того, оставлена в Вене, поэтому на 19 ноября (1 декабря) 1805 г. в четырех эскадронах конных егерей было всего 375 всадников.[5] Командовал ими второй полковник, 34-летний Франсуа Луи Морлан (первый полковник - принц Евгений Богарнэ, пасынок Наполеона, тогда находился в Италии). Заместителем Морлана был майор Никола Дальман, отважный эльзасец, впоследствии, уже бригадным генералом, павший во главе гвардейских конных егерей в эпической атаке под Эйлау.

Штаб Конно-егерского полка.

Командующий: полковник-майор Франсуа Луи Морлан (Morland).

Майор Никола Дальман (Dahlmann).

Эскадронные шефы: Жан Луи Андре Бурбье (Bourbier), Фредерик Огюст Бёрманн (Beurmann), Клод Этьен Гюйо (Guyot), Франсуа Жозеф Бон (Bohn), Жермен Шарпантье (Charpentier), Никола Марэн Тири (Thiry).

Старший адъютант: капитан Тервэ (Thervay).

Адъютанты: лейтенанты 2-го класса Доманже (Domengé) и Мекснер (Mexner).

Штандартоносцы: лейтенанты 2-го класса Гибер (Guibert), Пейро (Peyrot), Сэв (Sève) и Виала (Viala).

1-й эскадрон:

1-я рота: капитан Тюмелэр (Thumelaire);

5-я рота: капитан Гейст (Geist).

2-й эскадрон:

2-я рота: капитан Ромьё (Romieux);

6-я рота: капитан Луи Бернар Франк (Francq).

3-й эскадрон:

3-я рота: вакансия /командующий: лейтенант 1-го класса Каллори (Сallory)/.

7-я рота: капитан Жан-Батист Александр Кавруа (Сavrois).

4-й эскадрон:

4-я рота: капитан Пьер Домениль (Daumesnil);

8-я рота: капитан Жан-Батист Изидор Мартен (Martin).

Велиты (5-й эскадрон):

Командир: эскадронный шеф Антуан Мари Клер (Clerc).

9-я рота;

10-я рота.

Гвардейские конные егеря имели минимальный рост 170 см и сидели на гнедых конях. В качестве строевого головного убора они имели отороченную медвежьим мехом шапку («кольбак») с алым суконным шлыком и зелено-красным султаном. При Аустерлице они носили поверх темнозеленого доломана алый ментик с черной меховой опушкой, одетый в рукава, а поверх желтых парадных рейтузов и черных сапожек - походные зеленые брюки навыпуск. Шнуры и галуны на ментике и доломане у рядовых были бледно-оранжевые, у офицеров - золотые. Снаряжение и вооружение этот полк имел такое же, как у армейских конных егерей и гусар.

Конно-егерскому полку была придана рота мамелюков, которая накануне Аустерлицкого сражения имела в строю всего 48 всадников.[6] Командиром роты был 29-летний капитан Антуан Шарль Бернар Делэтр (Delaitre). Следует отметить, что в 1805 г. офицерские кадры этой воинской части соответствовали не одной роте, а двум, т. е. целому эскадрону. При Аустерлице, кроме Делэтра, в ее рядах состоял еще один офицер-француз - второй лейтенант Франсуа Шарль Руйе (Rouyer), адъютант мамлюков. Остальные офицеры являлись выходцами с Ближнего Востока. Это были еще капитаны Ибрахим (сириец из Дейр-эль-Камара) и Саллум Сольх (бывший ага турецкой конницы в Сирии), первые лейтенанты Жан Ренно[7] (левантийский христианин) и Дауд Хабайби (брат сирийского шейха Якуба из Шефа-Амр), вторые лейтенанты Шахин - (тифлисский армянин) и Ильяс Массаад (палестинец из Рамлеха), су-лейтенанты Сулейман[8] и Абдалла Хасбун.[9] Среди солдат мамелюкской роты преобладали арабы из Сирии и Египта, турки и копты, но встречались армяне, грузины, греки и ближневосточные евреи. От других французских кавалеристов мамелюков отличал особый головной убор – «каук» с чалмой и костюм турецкого покроя, включавший расшитую рубашку «ялек», куртку-безрукавку, широкие шаровары (так называемые «шеруаль») и пояс-кушак. Они ездили на арабских лошадях (главным образом, серой масти) и имели на вооружении «симитар» (египетскую саблю с сильно изогнутым клинком), кинжал, пистолеты и короткий мушкетон типа «тромблон» (или «тромбон»).

Всего французская гвардейская кавалерия имела в своем составе 9,5 эскадронов (без конных егерей-велитов, составлявших личный эскорт Наполеона) и насчитывала 1129 всадников. Адъютант императора Жан Рапп, передав маршалу Бессьеру приказ об атаке, лично возглавил роту мамелюков, стоявшую на правом фланге 1-го и 2-го эскадронов Конно-егерского полка, выдвинутых под командой полковника Морлана в первую линию влево. Во второй линии, позади первой и несколько правее встали 3-й и 4-й эскадроны конных егерей под начальством майора Дальмана, а левее 5-й эскадрон конных гренадеров (велитов) эскадронного шефа Луи Клемана, приведенный Раппом. Конные гренадеры генерала Орденера по приказу Бессьера выдвинулись вправо, оставаясь несколько позади конных егерей. Три их эскадрона (4-й, 3-й и 2-й) развернулись в линию, а 1-й эскадрон князя Альдобрандини Боргезе встал за их правым флангом (уступом).

Эскадроны Морлана и мамелюки во главе с бригадным генералом Раппом первыми устремились в атаку. Рапп писал в своих мемуарах, что когда он двинулся вперед вместе с мамелюками (которых он хорошо знал, т. к. в 1801-1803 г.г. был их командиром), то увидел русскую кавалерию, рубившую и топтавшую французских пехотинцев. Указав на них саблей, генерал Рапп крикнул, обращаясь к мамелюкам: «Вы видите наших братьев, наших друзей, которых топчут ногами - отомстим за них, отомстим за наши знамена!» Воодушевленные этими словами, мамелюки бросились в атаку на своих маленьких арабских лошадях. Они скакали, размахивая кривыми «симитарами», издавая пронзительные крики в подражание лаю и визгу шакалов. Вслед за мамелюками и эскадронами Морлана двигались слева и справа эскадроны конных гренадеров Клемана и егерей Дальмана; кроме того, их атаку поддерживала огнем французская конная артиллерия. Справа вела огонь одна линейная рота из корпуса Бернадотта (8 орудий), а слева две гвардейские роты эскадронного шефа Луи Догеро (16 орудий).[10] Еще далее, вправо и сзади, в третьей линии, находились 4 эскадрона конных гренадеров Орденера во главе с самим маршалом Бессьером.

Заметив атаку французов, генерал-лейтенант А. С. Кологривов поспешил выстроить Лейб-гвардии Конный и Гусарский полки, занятые истреблением французской пехоты. Русские эскадроны успели частично развернуться уступами от центра, но, вместо того, чтобы броситься навстречу атакующей французской кавалерии, они почему-то встретили ее, стоя на месте. Вина за эту грубую ошибку лежит на генерале Кологривове и связана, кроме того, с общей неопытностью личного состава русской гвардии. В результате 2,5 эскадрона Раппа и Морлана сумели опрокинуть численно намного превосходящих их русских лейб-гусар и конногвардейцев. Достаточно было смять передние эскадроны обоих полков, и все остальные были сбиты своими же бегущими товарищами. Большую роль в успехе атаки Раппа сыграла французская конная артиллерия, удачно стрелявшая с флангов. В то же время русские конные орудия роты Костенецкого, застряв в виноградниках, не смогли поддержать своим огнем конногвардейцев и лейб-гусар.

Опрокинув русскую кавалерию, французы обрушились на пехоту первой линии. В этот драматический момент была потеряна общая связь между войсками русской гвардии. Преображенский полк, стоявший на правом фланге боевой линии Цесаревича, находился в несколько более благоприятном положении, его батальоны были развернуты в винограднике, тогда как Семеновский полк, бывший на левом фланге, находился на совершенно открытой местности и поэтому свернул свои батальоны в каре.

Конные егеря Морлана и мамелюки Раппа врубились в роты преображенцев и семеновцев, но те ружейным огнем и штыками отразили первый натиск французов. Шесть орудий легкой роты генерал-майора Касперского, стоявшие в интервалах и на флангах русских батальонов, встречали мамелюков и конных егерей картечью. Град этой картечи ударил прямо в грудь полковнику Морлану и убил его наповал.

Русская гвардейская пехота начала отступление к Валькмюльской переправе через ручей Раусниц, до которой было около полутора километров. Чтобы преодолеть это расстояние, ей понадобился целый час, так как местность была вязкой от грязи, что очень затрудняло движение.

Французские стрелки из дивизии генерала Ж. Б. Друэ активно поддерживали действия Раппа. Выдвигаясь справа и слева от французских гвардейских эскадронов, они своим огнем наносили большие потери русским полкам. Пехотные части Друэ двигались вслед за своими стрелковыми цепями в батальонных колоннах. Справа от конницы Бессьера наступал авангард под начальством бригадного генерала Б. Ж. Фрера – 27-й легкий полк полковника Ж.-Б. Шарноте (3 батальона, 2069 человек). Позади него и левее шли 94-й и 95-й линейные полки полковников Ж. Н. Разу и М. Н. Пешё, составлявшие 1-ю бригаду генерала Ф.-Ж. Верле (6 батальонов, 3717 человек).

Во время этого отступления русская пехота потеряла одно из приданных ей орудий 3-го взвода легкой роты Касперского. Этим взводом, действовавшим на левом фланге Лейб-гвардии Семеновского полка, командовал молодой подпоручик Николай Петрович Демидов. У одного из его орудий лопнул отвоз. Демидов и вместе с ним два нижних чина (артиллерист и семеновец) решили остаться при нем, в то время как другая пушка отступила вместе с Семеновским полком. Когда французские кавалеристы подскакали к оставшемуся орудию, Демидов сам приложил фитиль к пушке, раздался выстрел, а затем французы окружили смельчаков. Отбиваясь шпагой, подпоручик ранил одного из неприятелей, но затем был обезоружен и взят в плен вместе с орудием и двумя солдатами. Спустя полчаса он был доставлен к Наполеону. Между императором французов и молодым офицером произошел памятный диалог, отраженный потом в мемуарах Ф. П. Сегюра. Демидов, в отчаянии из-за того, что в руки противника попало орудие (а в то время у артиллеристов это считалось столь же позорным, как и потеря знамени), стал биться в истерике и кричать, чтобы его расстреляли. Сам Наполеон подъехал к нему и спросил «В чем дело?» «Прикажите расстрелять меня, Ваше Величество, я потерял свою пушку!» - воскликнул Демидов со слезами на глазах. «Успокойтесь, молодой человек, - сказал ему Наполеон, - вы достаточно ее защищали, к тому же есть некоторая честь быть взятым французами». Художник Франсуа Жерар запечатлел Демидова и его пушку на своей известной картине «Битва при Аустерлице».

Итак, русская гвардия, преследуемая французами, отступала. В центре, в сторону Валькмюле, увязая в грязи, отходила пехота: батальон измайловцев, находившийся во второй линии, отошел беспрепятственно, но оказавшиеся теперь в арьергарде преображенцы и семеновцы, обстреливаемые приближавшимися стрелками Друэ, непрерывно атакуемые эскадронами Раппа, приходили все больше и больше в расстройство. На левом фланге русской линии отступление стало совсем беспорядочным. Здесь мамелюкам удалось опрокинуть лейб-гусар, командир которых генерал Кологривов совершенно потерял контроль над полком. Штабс-ротмистр князь Давыд Семенович Абамелек сумел наскоро собрать людей своего полуэскадрона и хотел прикрыть шесть конных орудий полковника Костенецкого, встречавших неприятельскую конницу огнем. Костенецкий видел, что за конными егерями и мамелюками Раппа следуют свежие силы Бессьера и, поняв, что слабая защита лейб-гусарского полуэскадрона будет бесполезна, направил князя Абамелека назад, сказав ему: «Князь, здесь вы ничем не поможете, ступайте направо, да выручайте пехоту».

Штабс-ротмистр поспешил снова в бой и присоединился к двум другим эскадронам гусар, еще сражавшимся против неприятельской кавалерии, но вскоре они были опрокинуты и беспорядочно отступили за Раусницкий ручей. Оставшиеся без прикрытия шесть конных орудий Костенецкого отступали самостоятельно через виноградники, когда группа мамелюков, опередив их, перерезала им дорогу. При выходе из виноградников мамелюки с криками бросились на орудия и начали рубить прислугу. Тогда «русский Геркулес», как прозвали в армии Костенецкого, бросился вместе с другим силачом, фейерверкером Масловым, впереди конной роты, расчищая ей путь своим палашом. Поручики Столыпин и Сеславин и подпоручик граф Остен-Сакен также обнажили палаши и со своей прислугой кинулись за храбрым полковником. Два орудия, непосредственно следовавшие за Костенецким, успели пробиться к Раусницкому ручью, четыре остались в руках мамелюков. Поручик Николай Сеславин 1-й остался переводить пушки на противоположный берег, а Столыпин и Сакен поскакали за Костенецким, который вместе с фейерверкером Масловым повернул опять для выручки взятых неприятелем орудий. Костенецкий и сопровождавшие его храбрецы отбили у мамелюков два из четырех оставленных орудий, к которым собралась вся уцелевшая прислуга. Последние две пушки, при которых остался лишь раненый ездовой, были брошены и попали в руки французов.

На правом фланге конногвардейцы и бывшие при них 4 конных орудия штабс-капитана П. А. Козена постепенно отступали к переправе у Валькмюле, причем конногвардейцы несколько раз выручали пушки, на которые бросались группы французов. Следуя по вязкому полю, орудия Козена четыре раза застревали. Только близ переправы они попали, наконец, на дорогу, и штабс-капитан немедленно приказал им ускорить движение. Французские конные егеря заметили это и снова пошли в атаку. Пробившись сквозь группы конногвардейцев, они попытались захватить орудия у спуска к переправе, но Козен успел построить свои пушки и снять их с передков. После первого же выстрела французские кавалеристы повернули назад и укрылись от дальнейшего огня за русской пехотой.

Переправив на левый берег ручья три орудия своей роты, полковник В. Г. Костенецкий остался с четвертым орудием на высотах правого берега. Тем временем часть первой гвардейской колонны успела переправиться на другую сторону Раусница, но на правом его берегу, не доходя 400 шагов до переправы, оставались Преображенский и Семеновский полки, причем на семеновцев наседали кавалеристы Раппа, а на преображенцев – стрелки из пехотной дивизии Друэ. Особенно пострадал Семеновский полк, оставшийся к тому моменту без огневой поддержки приданных ему орудий (одно было захвачено вместе с подпоручиком Демидовым, другое отступило к переправе). Именно тогда мамелюкам удалось прорвать каре лейб-батальона Семеновского полка, причем первым в ряды русских гренадеров ворвался лейтенант мамелюков Жан Ренно. Этот храбрый офицер был тут же поражен штыками в оба бока, а конь под ним убит. Однако в проделанную им брешь ворвались его товарищи – мамелюки, возглавляемые капитанами Делэтром, Ибрахимом и Саллумом, лейтенантами Даудом Хабайби, Шахином, Ильясом, су-лейтенантами Сулейманом и Абдаллой, а также гвардейские конные егеря во главе с эскадронными шефами Бурбье, Боном и Тири. Завязался яростный бой. В гуще семеновцев марешаль-де-ложи мамлюков Антуан Роне (француз) захватил одно из знамен лейб-батальона (вероятно, это было одно только древко без полотнища). Немало семеновцев было изрублено, несколько десятков взято в плен.

Когда кавалеристы Раппа рубили каре семеновцев, Лейб-гвардии Преображенский полк также попал в трудное положение, обстреливаемый с фронта и с фланга конной артиллерией и роем стрелков, за которыми надвигались батальоны 94-го и 95-го полков линейной пехоты.

Именно в этот критический момент (около 13 часов) на помощь истекавшей кровью пехоте цесаревича подоспели передовые части второй гвардейской колонны генерал-лейтенанта П. Ф. Малютина. Напомню, что они еще ночью получили приказание великого князя Константина следовать через Аустерлиц к Валькмюле вслед за первой гвардейской колонной. Во время боя у Блазовица цесаревич прислал адъютанта к Малютину, требуя от него ускорить движение. Малютин послал тогда вперед генерал-майора Н. И. Депрерадовича 2-го с лейб-казаками и кавалергардами, которые рысью поскакали на помощь цесаревичу, опередив пехоту и артиллерию своей колонны (Лейб-Гренадерский полк генерал-майора В. М. Лобанова и 12 легких орудий полковника Ф. И. Реслейна). Когда эскадроны Депрерадовича двигались на рысях к Раусницкому ручью, их встретил адъютант цесаревича полковник А. С. Шульгин, который передал приказ как можно быстрее идти на помощь пехоте первой линии. Через несколько минут, когда кавалергардам оставалось пройти до ручья около 300 шагов, их встретил сам цесаревич. Он обратился к полку со словами «Выручайте пехоту!» и генерал-майор Депрерадович 2-й тотчас повел свою конницу на правый берег. Кавалергарды пошли по плотине, а лейб-казаки полковника П. А. Чернозубова 5-го, шедшие в голове колонны, - левее плотины вброд. На левом берегу, вблизи от оврага, лейб-казаки обнаружили на позиции батарейную роту Его Высочества. На вопрос казаков им показали с батареи, что влево от мельницы (Валькмюле) им везде можно будет проехать. Переправившись через ручей, эскадрон Чернозубова 5-го, возглавляемый ротмистром А. С. Бирюковым 1-м, с гиканьем бросился на французскую гвардейскую кавалерию, рубившую семеновцев, тогда как полковник П. А. Чернозубов 5-й с эскадроном Его Величества (под командой полковника З. Е. Егорова 1-го) двинулся правее и атаковал пеших стрелков противника, преследовавших Преображенский полк. Генерал Рапп успел собрать свои эскадроны и опрокинул казаков Бирюкова, за которыми к месту боя вскоре прибыла часть Кавалергардского полка.

Кавалергарды перешли ручей и с ходу бросились в атаку. Развернувшись вправо от плотины, эскадроны Его Величества (под командой полковника А. Н. Авдулина 1-го) полковников Титова и Ушакова 2-го[11] во главе с полковым командиром генерал-майором Депрерадовичем 2-м устремились на выручку Преображенского полка, отступавшего в расстройстве под огнем теснивших его французских стрелков. Для того, чтобы достичь противника, кавалергардам пришлось с трудом пробираться сквозь разрозненные группы ретировавшихся преображенцев. Затем они атаковали густые цепи стрелков и, неоднократно опрокидывая их, сдержали натиск французов на этом участке. Под прикрытием трех эскадронов Кавалергардского полка, преображенцы (вместе с приданными им 4-мя орудиями) и остававшиеся на правом берегу Раусница 4 конных пушки штабс-капитана П. А. Козена успели переправиться на левый берег ручья.

Вслед за первыми тремя эскадронами кавалергардов перешли плотину эскадроны полковника князя Репнина и полкового командира.[12] Вместе с ними следовал также 2-й взвод эскадрона Его Величества, возглавляемый 17-летним корнетом Александром Ивановичем Альбрехтом (он отвозил в Аустерлиц полковые штандарты и не успел догнать свой эскадрон). Этой частью Кавалергардского полка командовал 27-летний полковник князь Николай Григорьевич Репнин-Волконский (позже дослужившийся до чина генерала от кавалерии). Когда бывшие под его начальством два эскадрона и взвод Альбрехта поднялись на высоты правого берега Раусница, момент для русских гвардейцев, сражавшихся там, был самый критический. Мы увидели перед собой, шагах в 400 от переправы, нашу пехоту - семеновцев, окруженных французской кавалерией, отбивавшей у них знамена, - писал впоследствии князь Н. Г. Репнин военному историку А. И. Михайловскому-Данилевскому, - Кругом ни вправо, ни влево не было видно русских частей, видны были лишь кучки бегущих, а общим фоном этой картины служила сплошная стена французской пехоты.

Князь Репнин, быстро оценив обстановку, кинулся на выручку Семеновского полка. Он ударил с двумя эскадронами и взводом Кавалергардского полка на утомленные и расстроенные боем эскадроны Раппа, только что отразившие атаку лейб-казаков ротмистра Бирюкова. После яростной сшибки конных масс завязалось множество одиночных схваток. Видя, что бойцы Раппа начали уступать под натиском кавалергардов, в схватку вмешались два других эскадрона конных егерей французской гвардии (3-й и 4-й) под начальством майора Дальмана. Они атаковали левый фланг кавалергардского эскадрона князя Репнина, в то время как на правый фланг его обрушились подоспевшие конные гренадеры - велиты (5-й эскадрон). Эскадрон Репнина был охвачен с обоих флангов, а затем и окружен вместе с взводом Альбрехта. Полковник А. Л. Давыдов[13] с эскадроном полкового командира изо всех сил старался помочь ему, но безуспешно. На помощь кавалергардам подоспели два эскадрона Лейб-гвардии Конного полка (Его Высочества и полковника Оленина 1-го), которые были отправлены через Раусницкий ручей вслед за эскадронами Репнина, но были задержаны отступавшей пехотой и не успели вступить в бой одновременно с ними. Теперь эти конногвардейцы, возглавляемые полковником Е. И. Олениным, вмешались в схватку, но выручить эскадрон князя Репнина и взвод корнета Альбрехта так и не смогли.

Во время рубки генерал Рапп, раненый в лицо ударом палаша, был сброшен с коня. Смерть его была неминуема, т. к. его окружили сразу несколько русских всадников, а египетская сабля генерала сломалась по середине клинка. Но на помощь Раппу подоспел лейтенант мамелюков Шахин, а затем подскакал с группой егерей 28-летний капитан Пьер Домениль, один из прославленных героев армии Наполеона.[14] Благодаря этой поддержке, Раппу удалось отбиться от кавалергардов, но несколько мгновений спустя в трудное положение попал уже сам Домениль, которого окружили семь или восемь кавалергардов. Он был ранен, но продолжал неравный бой, когда старший марешаль-де-ложи Эли Кретли (штаб-трубач конных егерей) прибыл к нему на помощь, проложив себе путь почетной саблей, полученной им в Египте (за спасение лейтенанта Дальмана в сражении у горы Табор в 1799 г.). Вдвоем они отбились от кавалергардов, хотя Кретли получил при этом несколько ударов палашом (за свою храбрость при Аустерлице он был произведен в су-лейтенанты).

Бой был исключительно яростный, более 15 минут продолжалась жестокая сеча, когда к месту боя прибыл, наконец, маршал Бессьер с четырьмя эскадронами конных гренадеров Орденера. Грозные invicibles (непобедимые) тяжелой рысью атаковали русскую гвардейскую конницу. Заставим плакать петербургских дам! - кричали эти гиганты, обрушивая свои палаши на кавалергардов. Прибытие свежих эскадронов решило исход кавалерийского боя в пользу французов, и русская конница отступила в расстройстве (под прикрытием картечного огня единственного орудия полковника Костенецкого) на левый берег Раусницкого ручья.

Кавалергардский эскадрон князя Репнина и взвод Альбрехта не смогли отступить вместе со всеми. Они были отрезаны и продолжали сражаться в окружении. Часть их личного состава погибла, часть попала в плен (почти все ранеными). Офицеры эскадрона, включая князя Репнина, были ранены, а затем пленены. Из нижних чинов эскадрона спаслось всего 18 человек, а из взвода Альбрехта не спасся никто. Сам корнет А. И. Альбрехт и один из вахмистров оказались без коней, которые были под ними убиты. Спешенные, они встали плотно спиной к спине и отчаянно отбивались палашами от нападавших на них конных гренадеров. Вскоре вахмистр был тяжело ранен и упал. Александр Альбрехт тотчас получил удар сзади, и почти в то же мгновение французский всадник выстрелил ему из пистолета в лицо, но, по счастью, заряд был без пули. Юный корнет продолжал еще защищаться, однако новый удар по кисти правой руки, перерубив на ней жилы, заставил его выпустить палаш. Альбрехт упал замертво, лицом на раненую руку, придавив ее и, тем самым, воспрепятствовав сильному кровотечению, что и спасло ему жизнь. Несколько часов спустя (уже после окончания битвы) он был найден каким-то французским мародером, обиравшим мертвецов. Француз решил перевернуть труп убитого русского офицера, чтобы снять с него мундир. Он вонзил Альбрехту штык в бедро и перевернул его на спину. Боль от новой раны привела корнета в чувство, и он застонал. Опешивший француз, придя в себя, проникся состраданием к несчастному юноше и кликнул своих товарищей. Они отнесли Альбрехта на свои аванпосты, где ему сделали перевязку (залечив раны, Александр Иванович Альбрехт вернулся в строй, - в 1812 г., уже в чине полковника, он командовал сводным гвардейским кавалерийским полком в корпусе Витгенштейна).

Перейдя в беспорядке на левый берег Раусницкого ручья, русские эскадроны начали устраиваться, пользуясь тем, что французская кавалерия не стала переходить ручей и остановилась на правом берегу в ожидании своей артиллерии и пехоты. Кавалергарды по сигналу аппель собрались довольно быстро, и генерал-майор Н. И. Депрерадович 2-й построил их на возвышении в ста саженях восточнее Валькмюле, - на этой позиции к ним примкнули лейб-казаки.

Тем временем остальные части гвардии цесаревича отступили к Аустерлицу, чтобы устроиться позади Лейб-Гренадерского полка генерал-майора Лобанова, занявшего выгодную позицию в полутора верстах к востоку от Валькмюльской плотины. Час спустя (в 14.00) генерал-майор Н. И. Депрерадович 2-й увидел французскую артиллерию, занимавщую высоты на правом берегу Раусницкого ручья. Несколько сотен застрельщиков французской пехоты уже начали переправляться через ручей. Депрерадович немедленно уведомил об этом генерала Малютина и попросил подкрепления. Малютин выслал ему полковника А. И. Талызина 2-го с батальоном Лейб-гвардии Измайловского полка и 4-мя орудиями легкой роты Реслейна (под начальством штабс-капитана Е. Н. Голубцова). Французы в это время открыли артиллерийский огонь по отряду Депрерадовича, но орудия Голубцова с успехом отвечали на него и способствовали удержанию позиции, а стрелки, высланные от измайловцев, отбросили обратно в Валькмюле французских застрельщиков, успевших переправиться на левый берег.

Впрочем, французы не делали серьезных попыток перейти ручей. Около трех часов дня к генерал-майору Депрерадовичу 2-му прискакал к шеф кавалергардов генерал-адъютант Федор Петрович Уваров. Он объявил повеление Александра I держаться на месте до сумерек и, расставив вдоль ручья пикеты, прикрыть отступление союзных войск. Вечером отряд Депрерадовича 2-го снялся с позиции и прикрывал отступление разбитой армии до прибытия корпуса князя П. И. Багратиона, назначенного в арьергард. Последними отступили пикеты кавалергардов, которыми командовал ротмистр барон Карл Карлович Левенвольде 1-й.

Среди частей русской гвардейской кавалерии под Аустерлицем особенно пострадал Кавалергардский полк, потерявший 13 офицеров. Убиты были ротмистр Казимир Карлович Левенвольде 2-й и корнет Никита Сергеевич Лунин 2-й, ранены: штабс-ротмистр Владимир Иванович Каблуков 2-й, подпоручики Владимир Иванович Белавин 2-й, Александр Федорович Сталь 3-й и Дмитрий Николаевич Плохово. Полковник князь Николай Григорьевич Репнин-Волконский, ротмистр Иван Дмитриевич Дмитриев, штабс-ротмистр князь Иван Алексеевич Кропоткин, поручики Платон Иванович Каблуков 1-й и Евдоким Васильевич Давыдов 3-й, корнеты Павел Петрович Сухтелен и Александр Иванович Альбрехт были ранеными взяты в плен. Лейб-гвардии Конный полк потерял 6 офицеров. Были убиты поручики Алексей Петрович Хмелев 1-й и Петр Карлович Сиверс 2-й (командиры 2-го и 4-го взводов в эскадроне Оленина), ранены и контужены: полковники Евгений Иванович Оленин 1-й и граф Козьма Петрович Ожаровский 2-й, ротмистр Андрей Иванович Филатьев 2-й и поручик Николай Григорьевич Сомов. Лейб-казаки потеряли только одного офицера - убитого штабс-ротмистра Евсея Семеновича Филипова. Лейб-гвардии Гусарский полк потерь в офицерском составе не имел. Всего в гвардейской кавалерии выбыло из строя 20 офицеров.

Гвардейская пехота и артиллерия в общей сложности потеряли при Аустерлице 40 офицеров. Среди убитых офицеров Лейб-гвардии Преображенского полка находились два французских эмигранта - полковник маркиз Шарль де Вильруа (называемый на российской службе Карлом Карловичем де Виллером или де Виллероа) и поручик князь Огюст де Брольи-Ревель (Август Петрович де Броглио-Ревель). Кроме них в этом полку погибли еще 5 офицеров: штабс-капитан граф Александр Николаевич Татищев 5-й, поручики Всеволод Владимирович Полуэктов 2-й и Яков Иванович Чертов 1-й, подпоручики Василий Петрович Новосильцев и Александр Александрович Гревс. Ранены были 9 офицеров-преображенцев: капитаны Сергей Иванович Яковлев 2-й (он умер от полученных ран) и Петр Васильевич Скарятин, штабс-капитан Иван Сергеевич Леонтьев, поручики Сергей Никифорович Марин, князь Григорий Матвеевич Кантакузин, Василий Егорович Кишинский и Арсений Иванович Бартенев, подпоручик Александр Степанович Вельяминов и прапорщик Александр Степанович Стремоухов. В Лейб-гвардии Семеновском полку погибли три офицера - поручики Егор Семенович Окунев 1-й, Петр Николаевич Усов 2-й и Дмитрий Иванович Текутьев 1-й. Ранено было 8 офицеров: полковник Карл Антонович Криднер, капитаны Никита Иванович Посников и Александр Александрович Волков 2-й (последний попал в плен), штабс-капитаны Никита Иванович Кожин и Николай Александрович Челищев, поручик Григорий Иванович Загряжский, подпоручик барон Иван Иванович Дибич, прапорщик Николай Мартемьянович Сипягин. В Лейб-гвардии Измайловском полку было ранено 6 офицеров: штабс-капитаны Иван Клавдиевич Мусин-Пушкин 1-й и Александр Петрович Кутузов, поручик Иван Николаевич Мордвинов 2-й, подпоручики Сергей Семенович Волчков и Николай Фадеевич Воропанов, прапорщик Сергей Борисович Леонтьев 2-й. В Лейб-гвардии Егерском батальоне при Аустерлице выбыло из 6 офицеров. Смертельно ранен был адъютант батальонного командира подпоручик князь Владимир Григорьевич Щербатов (умерший во время обратного марша армии Кутузова в Россию), ранены - капитан Александр Карлович Ридингер, штабс-капитаны Никита Иванович Вульф и Андрей Петрович Турчанинов, поручик Федор Васильевич Сазонов 2-й, взят в плен - поручик князь Яков Петрович Гагарин 2-й. Лейб-гвардии Артиллерийский батальон потерял лишь одного офицера - подпоручика Николая Петровича Демидова, плененного французами.

Данные об аустерлицких потерях нижних чинов русских гвардейских частей не являются полными. Сохранившиеся документы показывают лишь число убитых и пропавших без вести, но и они нередко расходятся между собой. Так, цифры, указанные в полковых историях, не всегда совпадают с теми, которые приведены в таблице № 2, составленной нами на основе подлинных ведомостей из Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА. Ф. 25. Оп. 1/160. Д. 1658. Л. 2-21; Д. 1660. Л. 2-7; Д. 1661. Л. 2-3).

Таблица № 2. Безвозвратные потери нижних чинов российской гвардии в сражении при Аустерлице

Наибольшие расхождения имеются относительно потерь кавалерийских полков гвардии. Так, в истории Кавалергардского полка указано, что при Аустерлице он потерял убитыми и пропавшими без вести 154 строевых нижних чина (С. А. Панчулидзев. История кавалергардов. СПб., 1903. Т. 3. С. 32). Там же сообщается о 13-ти нестроевых нижних чинах полка, попавших в плен при отступлении союзной армии с поля сражения. В Лейб-гвардии Конном полку, согласно полковой истории, было убито 15 рядовых и пропало без вести 3 унтер-офицера, 1 трубач и 19 рядовых, т. е. всего он потерял 38 нижних чинов (И. В. Анненков. История Лейб-гвардии Конного полка. СПб., 1849. Ч. 2. С. 60). Из истории Лейб-гвардии Гусарского полка следует, что безвозвратный урон этой воинской части составил 57 унтер-офицеров и рядовых (К. Н. Манзей. История Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. СПб., 1859. Ч. 2. С. 25),[15] а лейб-казаки, согласно их полковой истории, потеряли убитыми 22 нижних чина, в т. ч. 3 урядника и 19 рядовых (Б. Р. Хрещатицкий. История Лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка. СПб., 1913. Ч. 1. С. 206). Что касается потерь гвардейской пехоты, то разночтение с таблицей имеется лишь в истории Лейб-гвардии Егерского полка, согласно которой в батальоне лейб-егерей было убито не 45 нижних чинов, а 47 (История Лейб-гвардии Егерского полка за сто лет. СПб., 1896. С. 34). Если использовать цифры, приведенные в историях полков, то общие безвозвратные потери строевых нижних чинов гвардии под Аустерлицем вырастают с 753 до 891 человек (в кавалерии - с 136 до 272, в пехоте - с 597 до 599). Помимо раненых солдат, попавших в плен к французам и показанных в числе без вести пропавших, в гвардейских частях были и другие раненые. К сожалению, сведения об этой разновидности потерь имеются только по Кавалергардскому полку. Согласно полковой истории кавалергардов, 20 ноября (2 декабря) 1805 г. они потеряли ранеными 72 нижних чина, а их общая убыль в строевых нижних чинах достигала 226 человек.[16] Таким образом, раненые, избежавшие плена, составляли 43 % от числа всех выбывших нижних чинов этого полка. Применив это соотношение для гвардии в целом, можно предположить, что, кроме убитых и пропавших нижних чинов, она должна была потерять еще 600-700 раненых. Вероятно, общий урон русских гвардейцев при Аустерлице составлял примерно 1500 человек (включая 60 офицеров). Кроме того, были потеряны 3 орудия гвардейской артиллерии.

Французская кавалерия Императорской гвардии, сражавшаяся с русской гвардией, также понесла чувствительные потери. Конные егеря потеряли 19 человек убитыми, в том числе двух офицеров (полковника Морлана и старшего адъютанта капитана Тервэ); ранено было 65 человек, в том числе 17 офицеров (эскадронные шефы Бёрман, Тири и Шарпантье, капитаны Гейст и Домениль, лейтенанты Сонье, Сэв, Бюро де Пюзи, Буржуа, Ламбер, Аде, Байё, Барбанегр, Фурнье, Гюйо, Ружео и Левассёр), всего выбыло из строя 84 человека и 153 лошади. Потери мамелюков точно не известны, но они потеряли ранеными трех офицеров (лейтенантов Дауда Хабайби, Жана Ренно и Шахина). В Конно-гренадерском полку было убито 2 солдата и ранено 5 офицеров (эскадронный шеф Клеман, лейтенанты Борд, Мессаже, Ролле и Серанн)[17] и 17 солдат. Кроме того, этот полк потерял 99 лошадей. Общий урон гвардейской конницы Бессьера, по-видимому, составлял примерно 130-140 человек.

По окончании боя с русской гвардией генерал Рапп, этот истинный герой дня, вернулся к Наполеону. С непокрытой головой, на которой запеклась кровь от раны, с окровавленным обломком сабли в руке, он подъехал к Наполеону, окруженному блестящей свитой. Маршал Бертье находился рядом с императором, конвойный эскадрон конных егерей и пехота гвардии стояли позади того песчаного холма, на котором расположился Наполеон. «Сир, - сказал громким голосом Рапп, - я позволил себе взять ваших конных егерей, - мы опрокинули, раздавили русскую гвардию и захватили ее артиллерию!» «Это хорошо, я это видел, - произнес император, - но ты ранен?» «Ничего, сир, это всего лишь царапина! - ответил Рапп. «Тогда ступай и вели пришить на свои эполеты еще по одной звездочке» - с улыбкой сказал Наполеон, после чего новоиспеченный дивизионный генерал вновь занял свое место среди императорских адъютантов.

Спустя некоторое время взятые в плен офицеры – кавалергарды были подведены и представлены Наполеону. «Кто старший?» - спросил император. Ему назвали князя Репнина. «Вы командир Кавалергардского полка императора Александра?» - обратился Наполеон к пленному полковнику. «Я командовал эскадроном» - ответил Репнин. «Ваш полк честно выполнил свой долг!» - Похвала великого полководца есть лучшая награда солдату». – «С удовольствием отдаю ее вам». «Кто этот молодой человек рядом с вами?» - поинтересовался затем Наполеон у князя Репнина. «Это сын генерала Сухтелена, он служит корнетом в моем эскадроне»[18] - ответил полковник. «Он слишком молод, чтобы драться с нами», - заметил император французов. Тогда юный Павел Сухтелен вмешался в разговор (ему было 17 лет, как и Альбрехту, при Аустерлице он был ранен саблей в голову и контужен в ногу). «Не нужно быть старым для того, чтобы быть храбрым!» - воскликнул юноша и добавил две строки из корнелевского «Сида»:

«Я молод, это правда, но у благородных душ
Доблесть не определяется количеством лет».

«Браво, молодой человек, вот прекрасный ответ, - сказал Наполеон Сухтелену, - поступайте всегда так, вы на хорошем пути». После этого он приказал отвести пленных русских офицеров на свой бивак, где доктор Д. Ларрей должен был осмотреть их раны.[19]

Действия русских гвардейских частей 20 ноября/2 декабря 1805 г. трудно оценить однозначно. «Вообще вся гвардия сражалась в этот день с мужеством, достойным отряда, имеющего счастье охранять священную особу Вашего Императорского Величества», - писал Кутузов в своем рапорте Александру I. Такие лестные слова можно принять лишь с оговорками. Конечно, при Аустерлице российская лейб-гвардия дралась храбро, но при этом недостаточно умело. Участие отборных войск цесаревича Константина в битве трех императоров отмечено не только блестящими эпизодами, но и такими, в которых они продемонстрировали свою неопытность и манежный характер подготовки личного состава. Следует учесть, что до Аустерлица русские гвардейские полки фактически не имели возможности подтвердить свою высокую боевую репутацию, добытую в Северной войне 1700-1721 гг. На протяжении 85-ти лет после Ништадского мира царская гвардия проявляла себя, главным образом, на маневрах под Петербургом, в столичных парадах и смотрах, а также в дворцовых переворотах.[20] Избалованная близостью ко двору, она отвыкла от настоящих сражений, за что должна была поплатиться в 1805 г. Кровавый и болезненный урок Аустерлица, вскрывший многие изъяны российской военной системы, был ей необходим и даже полезен. Можно сказать, что для гвардейцев Александра I Аустерлицкое поражение явилось хорошей школой, заложившей основу их будущих подвигов при Бородино, Кульме и Фер-Шампенуазе.

Часть Первая

[20] Речь идет о гвардии в целом, поскольку небольшие сборные отряды и команды гвардейской пехоты были задействованы в русско-турецкой войне 1736-1739 гг. и русско-шведской войне 1788-1790 гг., а лейб-гусары и лейб-казаки участвовали в Голландской экспедиции 1799 г.

(c) Генштаб.Ру
Илья Кудряшов