ВОИН
Военно-исторический журнал "Воин"
Поддерживается Genstab.Ru

Реклама на сайте

Французские части, задействованные в сражении при Вавре
Прусские части, задействованные в сражении при Вавре

Отступление прусской армии с поля битвы при Линьи стало одним из самых известных в истории, но в те непонятные, хаотические часы сразу же после сражения, в котором были разбиты два основных корпуса прусской армии, царила полная неразбериха. Блюхер пропал, была опасность того, что он захвачен в плен, связь с Веллингтоном была полностью прекращена, и, казалось, что вся кампания была безвозвратно потеряна.

Оглядываясь назад, на поднимающийся вверх дым и пожары от деревень, которые они так отчаянно пытались удержать, прусские солдаты, должно быть, поверили, что настало время длительного и печального отступления. Вдобавок ко всему, в дополнение к подсчитанным 15 тыс. потерям в сражении, вероятно, до 10 тыс. деморализованных и разрозненных войск попытались использовать ситуацию для того, чтобы оставить армию Нижнего Рейна.

Пруссаки могут быть благодарны тому, что они продержались у Линьи до сумерек, и за то, что французы из-за усталости, дождя и темноты не могли продолжать преследование. Следует отдать должное арьергарду Тильмана, 3-й корпус которого, не запаниковал и выстоял при Сомбреффе, что обескуражило всех французских преследователей. Пруссакам также повезло в том, что французский генерал д'Эрлон и его большой 1-й корпус, состоявший из 4-х пехотных дивизий, одной кавалерийской и почти 50-ти артиллерийских орудий, провел день и ночь, передвигаясь то в сторону Линьи, то в сторону Катр Бра; а ведь своевременное прибытие его войск в один из этих пунктов могло оказаться для Наполеона решающим.

Ошибка д'Эрлона становится еще значительнее, если учесть то, что наступление колонны у Линьи на открытый правый фланг прусской армии днем, - и, затем, достаточно непонятная остановка и поворот назад, стали причиной паники в тылу корпуса Вандамма. Эта неразбериха отложила решающую атаку французской императорской гвардии на 2 или 3 часа. Вместо того, чтобы обрушиться на пошатнувшийся тыл прусской армии ни один человек д'Эрлона не принял участия ни в сражении, ни в последующем преследовании.

Итак, благодаря трениям в командовании и чудовищным ошибкам французов, была дарована почти невозможная передышка, во время которой прусский генералитет неистово собирал рассеянные войска, составлял маршруты отступления и определял на карте пункты, в которых армия могла бы вновь воссоединиться. И, как поворот судьбы, Вавр, расположенный на 13 миль севернее, был избран для воссоединения армии, в отличие от Тилли, выбранного штабом Гнайзенау в первый раз, (расположенный менее трех миль от места сражения); потому, что он был единственным городом, четко обозначенным на всех картах прусских генералов.

Поэтому, по прошествии каждого часа, мрачное и ужасное положение, в котором оказались пруссаки, становилось менее серьезным. Неукротимый Блюхер, сбитый и прижатый к земле, упавшей на него лошадью, отчаянно пытался отбиться от французских кирасир. Несмотря на затруднительное положение, в котором он оказался, ни один француз не смог захватить его. Под покровом предназначенного судьбой ливня полковник фон Ностиц и несколько кавалеристов 6 уланского полка смогли спасти командующего и оторваться от преследовавших кирасир. Можно только представить насколько спокойно стало в штабе пруссаков, когда через несколько часов вернулся Блюхер, весь в крови, промокший, еле живой, - но все же… живой. К утру, он уже будет снова в седле, еще не важно себя чувствуя. Тем не менее, появление его уважаемой среди рядовых фигуры, воплощавшей освобождение от позора при Йене, невероятным образом повлияло на поднятие боевого духа. Более того, несмотря на нежелание Гнайзенау и его неприязни и недоверия англичанам, Блюхер принял решение прибегнуть к помощи Веллингтона и начать сражение как можно раньше.

Но, возможно, таким же важным событием, как и возвращение Блюхера, был стремительный рывок пруссаков от французской армии, в результате которого они к рассвету практически оторвались от французов. Понесшие большие потери 1-й и 2-й прусские корпуса армии Нижнего Рейна, в составе которых были самые опытные и отборные подразделения, отступали через Тилли и направлялись на север к Вавру. Из младших двух "позиционных корпусов" 3-й корпус Тильмана отступал к Жемблуа, где он должен был примкнуть к уцелевшему 4-му корпусу, который только что появился на арене разворачивающихся событий.

У пруссаков было 3 возможных пути отступления:
- строго на север к Вавру;
- на восток к Намюр вдоль своих основных линий коммуникации и снабжения; или
- на северо-восток через Жемблуа, как раз между двумя этими направлениями.

Прусская армия ушла далеко вперед, французы могли только предполагать, куда и с какой целью направлялись пруссаки. Наполеон считал, что армия Блюхера, перенесшая разрушительный удар, вероятнее всего, будет отступать в восточном направлении к Лиеж (их источник снабжения продовольствием) через Намюр, но он не учитывал иные возможные пути отступления для пруссаков, например, попытку соединения с английской армией или отступление к Брюсселю, где они могли попытаться дать сражение.

Поэтому на следующее утро после сражения у Линьи и Катр Бра император решил сосредоточить свое внимание на уничтожение Веллингтона посредством основной части своей армии. Он предпочел выделить маршалу Груши достаточно сил для того, чтобы удерживать явно увеличивающийся разрыв между двумя союзническими армиями. Во время кампании 1814 г. Груши было поручено то же самое в отношении армии Блюхера во Франции, и он был отчаянно близок к тому, чтобы уничтожить Блюхера. Груши вел преследование "как по учебнику" и смог захватить много пленных. Он проявил инициативу, в поиске путей преследования, которые позволили ему опередить войска Блюхера после сражения у Вушамп.

Поэтому, в 1815 г. не за горами было награждение Груши маршальским жезлом, чего и желал Наполеон. Груши был одним из немногих французских генералов, чья звезда сияла в сумраке последних наполеоновских кампаний, и о котором можно было сказать "амбициозный", чего и искал Наполеон среди своих маршалов. Казалось, что Груши и был тем самым человеком, который сможет осуществить замыслы Наполеона: преследование разгромленной прусской армии.

Первоначальные приказы Наполеона Груши отражали неуверенность в отношении конечных целей пруссаков:

"… необходимо понять, что намеревается предпринять неприятель, оставит ли он (Блюхер) англичан, или он думает над тем, чтобы совместно прийти в Брюссель или Лиеж для того, чтобы предпринять еще одно сражение. В любом случае, необходимо постоянно держать два корпуса пехоты в боевой готовности и каждый вечер занимать выгодное положение для ведения боя, приготовив несколько путей отступления. Направляйте вспомогательные отряды кавалерии, для того, чтобы поддерживать связь со штабом. Линьи, 17 июня 1815 г.".

Позднее Груши неоднократно отрицал получение этого письменного приказа до 18 июня. Тем не менее, он допускал возможность ознакомления им с приказами, которые, были получены к 11:30 17-го. В депеше Груши подтверждает понимание того, что выходом для пруссаков будет отступление к Вавру и также то, что он будет следовать за ними в этом направлении для того, чтобы они не достигли Брюсселя, и он смог бы отделить их от Веллингтона.

Преследование Груши начинается поздно

Располагая распоряжениями, дающими право командования тридцатью тремя тысячами людей, по мере приближения к Le Point du Jour Груши соединился с 3-м корпусом генерала Вандамма, начавшего движение позднее, и с этого места держал направление на Жемблуа в ужасающую грозу (эта лавина, разразившаяся около 2:00 ночи, была такой же роковой, как и гроза, в которую попал Наполеон по дороге в Женапп).

Вполне понятно, почему Груши так отчаянно пытался привести свои колонны в движение 17-го июня. Его новое соединение предприняло атаку в сражении днем раньше, уже не говоря о тяжелом марше до начала кампании. Два корпуса Вандамма и Жерара нуждались в еде и отдыхе. Тем не менее, Груши отложив остановку в пути, приказал 3-му корпусу двигаться впереди 4-го корпуса. Наполеон с оставшимися силами Армии Севера двигался в сторону Катр Бра утром 17 июня. Во избежание встречи с колоннами императора, Вандамм вынужден был перенести линию своего марша к пункту, где ему пришлось встретиться с войсками Жерара, праздно стоявшими в стороне и наблюдавшими за происходящим. Только одно это обстоятельство отложило преследование пехотой Груши на 3 часа.

В дополнение к двум пехотным корпусам, Груши получил командование резервными войсками кавалерии Пажоля и Эксельмана, которые были не так медлительны, как пехота в преследовании прусской армии. Пажоль начал движение в 4:00 ночи 17 июня, следуя на восток по направлению к Намюру, в то время как Эксельман направился на северо-восток к жемблуа. Очевидно, что никто из кавалерии Груши не двигался строго на север вдоль линии отступления 1-го и 2-го корпуса пруссаков. Кавалерия Мило начала свое движение этим маршрутом, но была возвращена назад для соединения с основной колонной направленной против Веллингтона.

Приблизительно в 9:30 утра 17 июня Эксельман столкнулся со всем 3-м прусским корпусом Тильмана у Жемблуа всего в 8-ми милях от центра сражения при Линьи. Эксельман не смог не только задержать пруссаков, но, что более удивительно, даже не сообщил Груши или Пажолю об этой жизненно важной встрече. Это кажется ошибкой в действиях, которые нельзя было ожидать от ветерана кавалерии, осуществляющего разведку боем. Эта ошибка Эксельмана лишила Груши критического знания, которое позволило бы маршалу быстро и решительно разработать свой план действий. Многочисленные ошибки Эксельмана в этот день не могут быть преувеличены, и он несет большую часть вины, обычно приписываемую Груши за неспособность оценить серьезность ситуации.

По иронии, в то же самое время кавалерия Пажоля дала информацию, но ложную из-за чрезмерного усердия. Кавалеристы Пажоля, считавшиеся лучшей частью легкой французской кавалерии, достигли Ле Мази по дороге в Намюр после того, как была захвачена прусская батарея, заблудившаяся предыдущей ночью. К несчастью для французов, успех Пажоля и сведения прусских дезертиров, направляющихся на восток в Намюр, усилили ошибочное мнение Груши и Наполеона о том, что пруссаки, на самом деле, отступали вдоль своей линии коммуникаций по направлению к Лиеж от английской армии. (Пажоль сообщил это Груши и императору).

Пехотной дивизии Теста, (выделенной из 4-го корпуса), было приказано двигаться в направлении неверно определенного пункта, сообщенного дезертирами и отставшими солдатами. Из-за ложного впечатления, которого они придерживались, эти деморализованные войска оказали Блюхеру, несомненно, большую услугу.

Поведение Груши на первой стадии преследования можно простить из-за ошибки Эксельмана и ложного представления, созданного успехом Пажоля, но он должен нести ответственность за недостаточную разведку у Вавра, что до сих пор остается необъясненным.

Ошибка Эксельмана также позволила Тильману пройти весь путь до Вавра с ведущими частями своего измученного корпуса к 19:00 17 июня, проходя почти по 15 миль за 6 часов, несмотря на размытые дождем дороги. (Например, бригада Брокке провела ночь в Корбэ). Таким образом, произошло восстановление сил пруссаков после их поражения у Линьи.

Кажется, что ужасная гроза угасила пыл маршала Груши, и он предложил остановиться на привал после того, как Эксельман отошел всего на несколько миль дальше к Сарта Валэн. 15-й драгунский полк был послан в разведку в Первез, также разведчики были посланы в Туринне и Миль Сэнт Винсент.

Тем временем, Пажоль окончательно решил, что отступающие к Намюру пруссаки не были основными силами Блюхера, и он вернулся назад в Ле Мази с пехотой Теста и кавалерией Сульта (брата маршала). В общем, пехота, преследующая пруссаков, под командованием Груши с трудом прошла более 5-ти миль 17 июня, кавалерия же смогла пройти вдвое больше.

Несмотря на осуществляемое преследование, Груши все еще не знал, где пруссаки были на самом деле. У него возникли некоторые сомнения, что они вернулись назад к Лиеж через Намюр, как надеялся Наполеон. В 21:00, 17-го он направил следующую депешу императору из Жемблуа:

"Сир,

Я имею честь сообщить Вам, что я захватил Жемблуа, и моя кавалерия расположилась в Совеньере. Враг, численностью 33000 человек, продолжает отступать. Мы захватили обоз с военными запасами, провиантом и 400-ми голов крупного рогатого скота.

Должно быть, согласно всем донесениям, достигнув Совеньера пруссаки разделятся на две колонны, одна из которых займет дорогу на Вавр, проходя Сарт Валэн, другая, очевидно, направится в Первез.

Из этого можно сделать вывод, что одна часть собирается присоединиться к Веллингтону и центру, представляющего собой армию Блюхера, отступающего к Лиеж. Другая колонна с артиллерией отступает к Намюру. Генералу Эксельману отдан приказ направить в этот вечер 6 эскадронов в Сарт Валэн и 3 в Первез. Согласно их донесениям, если основная часть пруссаков расположится на привал в Вавре, я буду следовать за ними в этом направлении для того, чтобы предотвратить их появление в Брюсселе и также отделить их от Веллингтона (автор придает этому особое значение). Если, напротив, моя разведка подтвердит, что основные силы пруссаков направляются в Первез, я буду преследовать врага до этого города.

Генералы Тильман и Боркке сформировали часть армии, которую Ваше Величество вчера разгромил. Они были еще здесь в 10 утра и объявили о своих 20-ти тысячных потерях. Отправляясь, они узнавали расстояние до Вавра, Первеза и Ханнута. Блюхер был ранен в руку, но это не помешало ему продолжать командование после того, как его рана была обработана. Он еще не достиг Жемблуа.

"С уважением, всегда Ваш, Сир,
преданный слуга Вашего Величества,
Маршал Граф Груши".

Вечерние приказы Груши предписывали Вандамму направляться в Сарт Валэн в 6:00 на следующий день 18-го, в то время как Жерар должен был следовать по этой же дороге в 8:00. Пажолю было приказано отправляться из Ле Мази в Гран Лез вместе с дивизией Теста.

Французский ветеран в отставке, проживающий в Бельгии, был доставлен в лагерь поздно ночью 17-го. Он утверждал, что пруссаки частично двигаются к Брюсселю по дороге на Вавр, но также значительная часть их войск заняла плато Шиссе, они намеревались идти к Брюсселю, но в большей степени в направлении из Лувэн. Около 2:00 18 июня Груши направил Наполеону копию своих приказов подчиненным вместе с последним предложением о том, что "мне совершенно ясно, что Брюссель - направление отступления армии Блюхера".

Груши казалось, что пруссаки отступают на север к Брюсселю, но им совершенно игнорировалась возможность поворота Блюхера на запад от Вавра для того, чтобы соединиться с Веллингтоном к югу от Брюсселя. Для Груши все еще была возможность замедлить продвижение пруссаков или оттянуть часть их войск, сделав попытку двигаться против Наполеона. Это потребовало бы относительно быстрого продвижения на северо-запад, лавируя между пруссаками и Наполеоном. Для того, чтобы достичь этого, ему пришлось бы пересечь р. Диле либо в Мустье, Оттинье или в Лималетт.

Медлительность Груши 18-го июня

Продолжая свое неторопливое преследование, Груши упустил вторую возможность претворить в жизнь ожидания Наполеона. Он не сделал ничего, для того, чтобы его люди вышли в ровно назначенный час (6:00 утра), а также не изменил направление движения к Вавру на совершенно другое или более близкое через р. Диле (Сарт Валэн), несомненно, расположенный на востоке от Жемблуа, выбранный благодаря тому, что расположен на пол пути от Вавра и Первез.

В дополнении ко всему, на 12-ти часовом биваке произошла драка между солдатами 3-го и 4-го корпусов при раздаче завтрака. В результате Вандамм не вывел своих людей до 8:00, а только на 2 часа позже установленного в его приказе времени. Если у Груши было мнение о том, что самым главным является скорость, то тогда трудно найти доказательства того, как он собирался контролировать свой фланг утром 18 июня.

Груши достиг Валэн между 10-ю и 11-ю утра и во время завтрака составил донесение императору. В нем он утверждал, что войска Блюхера продвигаются к Брюсселю, в то время как другая группа, вероятно, направляется к р. Шиссе.

Ввиду того, что р. Шиссе расположена на восток от Лаузелля, и также предположительного направления движения маршала прямо на Вавр с юга через узкий проход, то, возможно, Груши мог бы попасть в ловушку.

Недостаток разведки на севере и преждевременная остановка во время преследования 17 июня были также осложнены замедленным началом движения и чрезмерными предостороженностями 18-го. В своем донесении Груши утверждал:

"Сегодня вечером я ожидаю оказаться в Вавре и, таким образом, быть перед Веллингтоном, который, я полагаю, отступил перед Вами, Ваше Величество и пруссаками".

В потрясающе короткий промежуток времени, в то время как уехал всадник, донеслась первая канонада из Ватерлоо.

Жерар поскакал к временной штаб-квартире Груши. Этот генерал, по словам маршала "надменно и не в соответствии со своим положением и военной дисциплиной" был сторонником того, чтобы правый фланг незамедлительно отправлялся в сторону доносившихся звуков сражения (у Жерара была репутация немного грубоватого человека, тактичность, вероятно, не была его отличительной чертой). Груши, всегда гордый и заносчивый проигнорировал предложения Жерара.

Эта перебранка произошла в 11:30. Для того, чтобы понять ответ Груши Жерару мы должны учесть как много шума было в связи с этим в то время.

Наполеон начал сражение при Ватерлоо с нападения дивизии Жерома на замок Угомонт. Так как в этот момент сражения часы у всех показывали разное время, невозможно установить точное время случившегося, но, вероятно, атака была предпринята в 11:20.

Резервная батарея французского 2-го корпуса с 12-ти фунтовыми орудиями была направлена к "Большой батареи" и в это время подтягивалась по дороге из Брюсселя; требовалось еще полтора часа для приведения ее на исходную позицию. Также известно, что дивизия Башлю вместе со своими орудиями была отделена от 2-го корпуса и присоединена к резерву в центре. Оставались только батареи Жерома, дивизии Фуа и конная артиллерия кавалерской дивизии Пире; общей численностью в 22 орудия.

История сражения говорит о том, что орудия Пире не были задействованы до того, как Веллингтон приказал батареи Болтона обстреливать продольным огнем войска Жерома у восточной стены замка; и Груши не мог слышать этого в 11:30. Поэтому первый спор Груши и Жерара не мог происходить под аккомпанемент более чем 20-ти орудий. Это не были звуки большого сражения, но, как и настаивал Груши с самого начала, это не было действие арьергарда. Мы, конечно же, можем, простить его за то, что он сразу не направился в сторону выстрелов, где разворачивались, по его мнению, менее серьезные действия, в особенности, если это означало оставить основную цель - прусскую армию. Как бы то ни было, в час дня основная французская батарея начала свое действие и Груши все еще не пересмотрел свое первоначальное решение двигаться на север. Сторонники Груши оспаривают мнение о том, что было уже слишком поздно. Груши упустил возможность и ему оставалось только вклиниться в строй пруссаков в Вавре.

С другой стороны, критики Груши указывают на реакцию Жерара и Вандамма как доказательство того, что начавшаяся канонада в Ватерлоо на самом деле звучала как серьезное сражение. Продолжающееся нарастание звука в течение двух последующих часов свидетельствовало о нападении Жерома на Угомонт и кульминационной основной атаке д'Эрлона в 1:30, которые должны была рассеять все сомнения о серьезности данного сражения. И снова, критики считают, что в эти два часа у Груши было время оценить ситуацию, продумать все возможные варианты и изменить мнение. В крайнем случае, он должен был позволить Жерару претворить его план продвижения в сторону отголосков сражения.

Но к 1:30, вероятно уже было поздно для Груши эффективно вмешаться в разворачивающиеся события. Из-за того, что звуки сражения могли искажаться из-за расстояния, мы никогда не сможем с уверенностью сказать, насколько громкими были звуки, прервавшие знаменитый клубничный завтрак Груши (критики Груши ухватились за эту подробность о роскошной трапезе, в основном из-за того, что это удивительным образом символизирует декадентство, которое можно приписать аристократическому происхождению Груши) Поэтому, в итоге, Груши можно простить за направление движения войск 17-го и 18-го. Но все же остается вопрос о том, чего бы он достиг, начав атаку в один из двух дней и прибыв в Вавр на два или три часа раньше? Или если бы он воспользовался преимуществом того, что в середине июня рассветает в 3:30. Предположим, он вышел бы в 4:00 и смог бы оказаться перед Вавром к 10:00 как раз тогда, когда последняя часть 4-го корпуса Бюлоу начинала атаку, ставшую угрозой для французских обозов. Если бы Груши удалось выкроить только три часа, он смог бы преуспеть и не позволить некоторым частям пруссаков продвигаться к Ватерлоо.

Оказалось, что атака французов была слабой и неэффективной, и пруссаки преувеличили размеры армии Груши почти что наполовину. В результате пруссаки поняли, что им практически нечего бояться нападения со спины, и они чувствовали себя достаточно свободно для того, чтобы рьяно продвигаться вперед навстречу Веллингтону. (На самом деле Груши не так уж и опасался того, что Тильман смог отправить две свои бригады в Ватерлоо).

Сражение в Вавре

Драгуны Эксельмана первыми столкнулись с пруссаками. Около 2:00 выделенное подразделение арьергарда полковника Лебедера из 4-го прусского корпуса оказалось в окружении в Ла Барак. Однако, еще до того, как подошла пехота Вандамма Лебедер успешно нашел дорогу назад к основной части армии пруссаков, обойдя леса Лаузелля и подойдя к Вавру со стороны Дьён Ле Монт.

Эксельман продолжал наступление, в то время как Вандамм был вне себя от бешенства от того, что был не в состоянии повлиять на события, подстегивая своих людей идти вперед. Подъехав к нему, Груши приказал Вандамму усилить действия на высотах и ждать дальнейших распоряжений. Но Вандамм не был расположен ждать, пока его начальник, этот "генерал кавалерии" примет решение, в то время как неприятель находился на расстоянии вытянутой руки. К тому же, он прождал достаточно долго, пребывая в нерешительности в Ниль Сэнт Винсент в течение двух часов (с 21:30 до 1:00), ожидая устных приказов Груши о наступлении на Вавр. Тем временем, Груши отправился в Лималетт, чтобы посмотреть, сможет ли он разузнать что-либо о сражении в Мон Сэн Жан, но остался ни с чем. Как только он присоединился к Вандамму, приехал посыльный с депешей от императора из Ватерлоо, датированной 10:00. Уже было 15:00 - 16:00 и посыльному потребовалось 5 часов для того, чтобы добраться до Груши.

Как это видно из содержания, в депеше не было ничего, что могло заставить Груши думать, что он действует наперекор желаниям императора.

"Сульт - Груши с места сражения у Мон Сэн Жан. Послано в 10:00 и получено в 15:00.

Император получил Ваше последнее донесение, отправленное из Жемблуа.

Вы сообщили императору, только о двух колоннах пруссаков, которые прошли Совеньер и Сарт Валэн. Тем не менее, донесения свидетельствуют о третьей колонне, достаточно сильной, прошедшей Жери и Жентинне направляющейся к Вавру. (Это было сообщено кавалерией Мило до ее отправления).

Император поручил мне сообщить Вам, что в данный момент Его Величество собирается атаковать армию англичан, которая заняла позиции у Ватерлоо недалеко от леса Суанье. Поэтому Его Величество желает, чтобы Вы направлялись к Вавру, для того, чтобы догнать нас и быть в нашем распоряжении, сохранив общие линии коммуникации, атаковали части прусской армии, занявшие данное направление и которые могли остановиться в Вавре, куда Вы должны придти как можно скорее.

Вы будете преследовать колонны противника с правой стороны от Вас легкими войсками для того, чтобы наблюдать их продвижение и захватывать отставших солдат. Незамедлительно информируйте меня о Вашей диспозиции и Вашем продвижении, также сообщайте все сведения, которые Вы получите от неприятеля, не пренебрегайте тем, чтобы поддерживать Ваши линии коммуникации вместе с нашими. Император желает получать сведения от Вас очень часто.

Маршал, Граф Далматский, Сульт".

Груши приказал кавалерии Пажоля осуществить рекогносцировку к северу и востоку от Туриннье и привести его кавалерию и пехотную дивизию Теста в Лималь. Там он предпринял попытку перейти р. Диле и соединиться с силами Наполеона на западе. Это была последняя попытка Груши повлиять на исход сражения в Ватерлоо, хотя поймать эту возможность было довольно непросто.

Снова, к несчастью для французов, Груши решает исполнить приказ Императора и "маневрировать так, чтобы прийти как можно ближе" к основной части самым наихудшим образом. Силы Пажоля в это время располагались дальше всех от Наполеона, из трех основных групп (двумя другими были войска Вандамма и Жерара), способных осуществить маневр (Эксельман был с Вандаммом).

Мы можем простить маршалу то, что он не задействовал 3-й корпус Вандамма, готовившегося к штурму позиций пруссаков у Вавра, но 4-й корпус Жерара был все еще на пути в Брюссель и направлял свои части к Ла Барак.

4-й корпус, вероятно, не смог достичь Шапелль Сэнт Ламберт до сумерек и поэтому не мог повлиять на кульминацию событий в Ватерлоо. 2-й корпус Пирха был единственной частью прусской армии в хорошем состоянии после сражения и преследования французов. Это была как раз бригада Пирха, которая вытеснила гвардию из Планшенуа. Наполеон допустил хаос на одном из мостов в Женаппе, что стало той соломинкой, которая переломила хребет Армии Севера. До этого времени отступление как таковое, еще не вырисовывалось, и непохоже, что Планшенуа оставался в руках французов.

В любом случае, переводя Жерара по мосту в Лимале, Груши разъединил пехоту между двумя берегами р. Диле, нарушая основополагающий военный принцип, не делить собственные силы на глазах у неприятеля. Поэтому было безопаснее задействовать силы кавалерии Пажоля для перехода. Довольный тем, что буквально выполнил приказы императора, маршал лично стал контролировать атаку на Вавр.

Вандамм со своей горячей натурой и беспокойством за судьбу основных сил императора не мог больше дожидаться приказов маршала. Вместо этого, без всякой подготовки он бросил целую дивизию Абера на штурм Вавра. Очевидец, Фантэн дэ Одуар, полковник 22-го полка дает следующее описание:

"Вместо того, чтобы пересечь р. Диле ниже Вавра, что можно было сделать в нескольких местах. Генерал Вандамм приказал нам пересечь Диле для того, чтобы изгнать неприятеля, захватить сам город и занять мост, хорошо забаррикадированный и охраняемый тысячью стрелками, расположившимися в домах на другом берегу. Он должен был атаковать с флангов это сильное укрепление, но генерал настоял на лобовой атаке, и люди, выстроившиеся на длинной дороге, параллельной мосту, приняли на себя весь огонь пруссаков, не имея возможности открыть собственный. Мы бессмысленно понесли большие потери. 70-му полку, который был разбит 2 дня тому назад, было приказано занять мост под градом пуль, в беспорядке и панике полк побежал назад. Побуждаемые своим полковником идти вперед, они дрогнули, когда храбрый Mаури, схватив орла, закричал: "Почему, мерзавцы, вы опозорили меня позавчера и также поступаете сегодня? Вперед, за мной!" С орлом в руке он бросился к мосту, сигнальщик забил в барабан, полк двинулся за ним, но солдаты пришли в смятение, когда увидели, как их полковник упал замертво, и 70 линейный побежал назад быстрее, чем когда-либо; орел лежал на земле, в центре моста, рядом с распростертым телом моего товарища; орел мог стать наградой для стрелков неприятеля, которые уже желали заполучить его".

Груши разделил корпус Вандамма так, что часть дивизии Лефоля атаковала мельницу Бирже, в то время как другая нападала на прусский Бассе-Вавр. Эксельман привел свою кавалерию к правому флангу корпуса Вандамма, но его драгуны были почти бесполезны в данном сражении. Артиллерия была установлена на высотах напротив города (одна из пушек, установленная в церкви, сохранилась до настоящего времени, она расположена на одной из колонн и видна через витражи). Небольшие отряды обоих корпусов заняли болотистые кустистые берега реки Диле, не давая, друг другу возможности перейти реку вброд. Тильман скрыл свой резерв на боковых улицах. Каждый раз, как только французы предпринимали попытку атаковать мост и баррикады, их встречал шквал контратак разозленного ландвера, мстящего за поражение у Линьи. Во время первой атаки баррикады не были взяты. Получив передышку Тильман отвел своих людей назад, чтобы дать им возможность отдохнуть перед следующей атакой. В общей сложности Вандамм предпринял 13 атак на забаррикадированный мост дю Крист, но они также не увенчались успехом.

Батальонам Лефоля также не повезло с их атаками на мельницу, два массивных многоэтажных здания на западном берегу закрывали небольшой мост. Груши заменил людей на прибывших из дивизии Хюлота из 4-го корпуса. Батальон 9-го полка возобновил атаку, но был отброшен назад. Жерар вышел вперед с другим батальоном, и повел своих людей по мосту. В это время снаряд попал ему в грудную клетку, и атака захлебнулась.

Жерара унесли, Груши приказал генералу Балтусу возглавить следующую атаку. Балтус считал это бессмысленным и трусливо отказался. Разозленный маршал, слезая с лошади, воскликнул: "Если солдат не знает, как выполнять приказы, он должен узнать, что означает быть убитым!" Но атака, которую возглавил Груши, закончилась бегством. Посчитав мельницу таким же "крепким орешком" как и мост дю Крист, Груши повернул назад к Хюлоту и направился на поиск двух других дивизий Жерара.

Затем прибыл другой посыльный, письмо датировано 1:00.

"Маршал,

Сегодня, в 2 часа ночи, вы писали Императору, что направляетесь в Сарт лез Валэн; ваш план состоит в том, чтобы следовать в Жербэ либо в Вавр. Это передвижение устраивает Его Величество, что и было передано Вам. Но Император все же направил меня для того, чтобы вы осуществляли маневры в нашем направлении. Вы сами должны определить наше расположение для того, чтобы соответственно руководить и присоединиться к нашим линиям коммуникаций и быть всегда готовыми к тому, чтобы обрушиться на войска противника, которые могут посягнуть на нас.

В данный момент сражение развивается в Ватерлоо. Центр противника в Мон Сэн Жан. Поэтому маневрируйте так, чтобы присоединиться к нашему правому флангу.

Маршал, Граф Далматский.

P.S. В письме, которое было только что перехвачено, говорится, что генерал Бюлоу собирается напасть на наш правый фланг, мы полагаем, что видим эти войска на высоте Сэнт Ламберт. Поэтому не теряйте ни минуты и подходите к нам для того, чтобы сломить Бюлоу".

На передачу этого послания ушло меньше времени, чем на письмо, переданное в 21:00, т.к. всадник предпочел ехать через деревни, а не следовать вдоль основных дорог, где были предписаны линий коммуникаций, т.е. через Женапп, Катр Бра, Сомбреф и Жемблуа, что сократило время на 2 часа. Груши отдал Пажолю приказ вести своих людей в Лималь, затем пересмотрев решение, направил Вишери и Пешана для поддержания этого маневра (если бы посыльный, приехавший в 21:00 поехал бы этим же самым путем, Пажоль смог бы выйти на 2 часа раньше).

Тем временем, у Корбуа Пажоль достиг кавалерии 4-го корпуса, стоявшей на месте и, вероятно, ни в чем не участвовавшей. Командовал ей бригадный генерал Вальен вместо генерала Мэйрена, который был тяжело ранен при Линьи. Вероятно, возникла некоторая путаница из-за смены командования, что сказалось на бездействии кавалерии и сумятице в тылу. Пажоль согласно приказу о пересечении р. Диле у Лималь и марше на Сэнт Ламберт оказал влияние на соединение обеих флангов, как и приказывал Наполеон в 1:00, он также смог повернуть фланг Тильмана. В результате этого, безусловно, успешного маневра, Пажоль сразу же принял командование над кавалерией Вальена, взяв на себя эти полномочия от Жерара, который только что был ранен в тяжелом бою у мельницы, и уже не следил за состоянием частей кавалерии.

Пажоль прибыл к маршалу днем или рано вечером. Было еще достаточно светло, для того, чтобы увидеть, что охраняемый небольшим количеством пехоты мост был пустым и незабаррикадированным. Он сформировал 6-й гусарский полк в колонну так, чтобы они смогли пройти мост. Прусский 19-й пехотный полк, серьезно пострадавший в бою при Линьи, располагался в стороне. Пруссаки не ожидали того, что произошло в следующую минуту. Дерзость атаки Пажоля была вызывающей. Батальон 19-го был уничтожен. Другие два батальона этого пехотного полка вынуждены были сдаться, т.к. оставшаяся часть кавалерии Вальена прорывалась вперед вместе с пехотой Теста и кавалерийской дивизией Сульта. Майор Штенгель, командовавший 19-м полком вернулся назад на высоты вокруг фермы Ла Бурсе. Тильман приказал всей линии спуститься правее, в то время как Хобе был послан на помощь Штенгелю, а также для того, чтобы попытаться вновь захватить Лималь и отбросить французов назад через реку. Битва происходила у фермы до самых сумерек, но когда прибыл Груши с дивизиями Вишери и Пеше ситуация стала благоприятствовать французам.

Стало очень темно. Несмотря на это, Штенгель построил шесть своих батальонов для контратаки. Он расположил их двумя линиями, два батальона спереди и три поддерживающих батальона, шестой был резервным. Его первая линия пошла в бой вперед и увязла в размытой дороге. Как раз в тот момент, когда войска начали преодолевать это препятствие, два батальона пехоты французов вынырнули из темноты на противоположной стороне. Пруссаки были застигнуты врасплох на пол дороги и остановились. Будучи не в состоянии уйти в сторону из-за давления с тыла, люди Штульпнегеля безответно расстреливались французской пехотой. Три другие батальона второй линии, хотя и отошли влево, тоже столкнулись с французами. Обе стороны поддерживали непрерывный огонь, ориентируясь на вспышки от орудий в темноте. В итоге первые два батальона Штульпнегеля отступили, растворившись в ночи. Из-за открытого правого фланга другие три батальона второй колонны тоже были вынуждены отступить. На противоположной стороне правого фланга Штенгель попытался напасть на французов с остатками невезучего 19-го полка, но на него из засады напала французская кавалерия. Вынужденный отступать, на рассвете (3:30 утра) майор Штенгель уводил своих людей от 3-го корпуса в направлении Сэнт Ламберта в поисках первого корпуса Цитена и своей бригады (Хенкеля). Штульпнегель отступая, сумел перегруппировать своих людей в Буа де Бирже.

В Лимале до утра все еще был слышен шум орудий, но после ужасающей канонады с запада наступила продолжительная тишина. Только на следующей день Груши, к своему ужасу, поймет смысл этой тишины.

(c) Генштаб.Ру
Илья Кудряшов