Генштаб — Русская армия в Крымскую войну

Александр Кухарук

Мнимый больной.
Русская армия в Крымскую войну

См. также статью Энгельса о русской армии того же периода

В основе политики Николая I в начале его правления лежала заветная мечта Екатерины II — изгнание турок из Европы и установление российского контроля над черноморскими проливами. Однако война 1828— 1829 годов показала, как трудно воплотить эту задачу в жизнь. С другой стороны, император имел имидж правителя, непреклонно стоящего на страже принципа легитимизма и сохранения статус-кво в Европе.

Такая двойственность ограничивала для российской дипломатии возможность маневра. Сыграть на руку России могло массовое движение православного населения на Балканах, аналогичное восстанию греков. Поэтому в основе планов и записок Николая I и его сподвижников, относящихся к 1853 году, находится мысль о том, что в случае массовых волнений в Оттоманской Порте достаточно выделить относительно небольшие силы и осуществить дерзкий десант 13-й и 14-й дивизий на берега Босфора.

Петербург усилил давление на Турцию — в надежде не столько на то, что она уступит, сколько на то, что вследствие этого могут произойти масштабные выступления славянского населения, на которое в ходе реформ султана Абдул-Меджида распространилась рекрутская повинность. Эти суждения могут показаться спорными, но именно в таком духе в начале 50-х годов были выдержаны многие высказывания Николая I. Только этими соображениями можно объяснить существование плана дерзкой атаки Босфора, разработанного адмиралами Нахимовым и Корниловым. Л. Горев в своей работе назвал этот проект авантюрным, но при определенных условиях он имел все шансы на успех3. События сентября 1853 года, когда части, предназначенные для десанта, одновременно были перевезены эскадрой из Севастополя на Кавказ и из Одессы в Севастополь, показали техническую осуществимость подобной операции.

Оценивая действия России, запланированные на 1853 год, А. Дж. Тэйлор удивляется, что всегда сдержанный император действует так, как будто ему изменила выдержка. Объяснение этому, видимо, следует искать в психологии Николая I. Время его правления шло к концу, а влияние России на Балканах постепенно ослабевало. Считая чрезвычайно выгодным положение, создавшееся зимой 1852/53 года, Николай I и его дипломатический корпус начинают действовать. Спор с Францией по поводу Святых мест был сочтен удобным предлогом для подписания с Турцией новых договоров, навсегда закрепляющих преимущества России. Когда Луи Бонапарт в декабре 1852 года объявил себя императором французов, а Россия поддержала Австрию, которая остановила корпус Омер-паши, намеревавшийся наступать на Черногорию, Николай I счел, что пора приступить к разделу «больного человека Европы».

Нельзя не признать, что Николай I и Нессельроде в целом верно представляли себе положение в Европе, вольно или невольно упуская из виду лишь такую «мелочь», как весьма распространенный на Западе и особенно усилившийся после Венгерского похода 1849 года страх перед Россией и ее военной мощью. Рассматривая цепь событий, в итоге обернувшихся войной, нельзя не обратить внимание на значительную роль в них чисто случайного фактора. При этом если ошибки в ходе дипломатической подготовки к войне выявить достаточно несложно, то говорить о просчетах в оценке состояния армий европейских государств и их боевой готовности нельзя. Военные корреспонденты И. Ф. Паскевича и Военного министерства представили в этом плане довольно точную картину5. Однако, принимая решения, Николай I все же изрядно колебался.

Рубикон был перейден в начале февраля 1853 года. К отправке в Константинополь со строгими инструкциями готовилась миссия князя А. С. Меншикова, в турецкую столицу ее сопровождал В. А. Корнилов. Когда речь заходит об этой миссии, очень редко вспоминают о данных Меншикову инструкциях, в которых спор о Святых местах находился отнюдь не на первом месте (этот вопрос, равно как и отставка враждебных России министров, был успешно решен князем). Главной же задачей Меншикова являлось подписание секретной конвенции, которая поставила бы Турцию под защиту России, или, по крайней мере, признание султанским двором прав российского императора как верховного защитника православного населения Оттоманской Порты. Очевидно, что подобное развитие событий делало суверенитет Турецкой империи призрачным. Николай I понимал, что шансы посольства невелики, и действовал в избранном ранее направлении.

С 10 февраля 1853 года начали проводиться мероприятия по частичной мобилизации войск и развертыванию их в юго-западном направлении. Как известно, любая мобилизация обходится весьма недешево, а Николай I был достаточно бережливым государем, чтобы позволить себе подобную роскошь без веских причин. В условиях XIX века мобилизация, а тем более развертывание войск в новом направлении было делом довольно длительным. Опоздание же с развертыванием ставило под вопрос возможность завершения кампании до холодов, что делало ее бесперспективной — зимой Балканы практически непроходимы. Николай I опасался непредсказуемой войны и предпочитал получить желаемое с помощью переговоров. Будучи реалистом, император не питал иллюзий относительно миссии Меншикова; по его мнению, турки уважают лишь тех, кто может подкрепить свои декларации реальной силой.

10 февраля Николай I обратился к главнокомандующему действующей армией И. Ф. Паскевичу и военному министру с запиской по поводу развертывания войск. Удивляет четкость и продуманность мероприятий по приведению в готовность огромной военной машины. Если раньше такое решение обязательно сопровождалось рекрутским набором, то в результате военных реформ 30-х годов развертывание можно было провести, используя обученный запас и отпускных.

Чтобы отчетливо представить себе значение этих распоряжений императора, обратимся к тогдашней структуре российской армии. К 1853 году регулярные войска были сведены в шесть армейских корпусов единого состава. Корпуса с 1-го по 4-й составляли действующую армию, развернутую в западном направлении. 5-й корпус был выдвинут на юг Подолья и в Новороссию, 6-й базировался в центральных губерниях — оба эти корпуса вместе с резервными кавалерийскими подчинялись военному министру и составляли стратегический резерв действующей армии. В окрестностях Петербурга располагались Гвардия и Гренадерский корпус, подчиненные особому командующему. Отдельные корпуса — Кавказский, Оренбургский, Сибирский — и войска, размещенные в Финляндии, имели свой состав и структуру и подчинялись наместнику на Кавказе и соответствующим генерал-губернаторам.

Для большой европейской войны в основном предназначались именно армейские корпуса при поддержке гвардии и резервных кавалерийских корпусов. Эта продуманная и целесообразная структура частью сложилась исторически, частью же была сформирована в результате военных реформ 30—40-х годов.

В феврале 1853 года приводились в боевое состояние и развертывались в сторону Турции еще два армейских корпуса. Вместе с 5-м корпусом, 5-й легкой кавалерийской дивизией и частями усиления они образовывали группировку войск численностью почти в 200 тысяч.

В 20-х числах марта под влиянием Меншикова император счел десант на Босфор рискованным, но все же полностью от него не отказался. Отныне основным становится более медленный и на первый взгляд беспроигрышный план. Предполагалось постепенно наращивать давление на Турцию, с введением части войск в Дунайские княжества. В случае активизации боевых действий флот должен был высадить десант в районе Бургас—Варна. Одновременно был сделан расчет времени, необходимого для окончательного укомплектования и формирования 4-го корпуса генерала Данненберга. По расчетам штаба действующей армии, на это корпусу требовалось от 15 до 45 суток. Различные его подразделения должны были быть готовы к выдвижению в район границы между 8 апреля и 10 мая 1853 года.

Выдвижение войск планировалось начиная со второй декады апреля. В этом случае дивизии 4-го корпуса должны были быть готовы к вступлению на территорию Дунайских княжеств к началу июня. На освобождаемые квартиры начинал выдвигаться 3-й корпус, на что ему отводилось от 32 до 48 дней.

Жизнь подтвердила правильность этих расчетов. К началу июня войска были готовы, и после весенних дипломатических маневров 21 июня 1853 года передовой отряд генерала Анрепа перешел Прут в районе Скулян. В течение двух недель территория Дунайских княжеств была занята русскими войсками. Одновременно флоты Англии и Франции вошли в Безикскую бухту. Учитывая возможность определенного противодействия морских держав, Николай I декларировал ограниченность своих целей, подтвердил обязательство не переходить Дунай и не ставить целью уничтожение Османской империи. Взамен он требовал уважения своих прав.

Такое развитие событий устраивало практически всех, особенно Наполеона III, торжественно заявлявшего при каждом удобном случае: «Империя — это мир». Французский император стремился к посредничеству между Россией и Турцией, рассчитывая получить выгоду и для себя. В принципе Венские переговоры протекали в обстановке, благоприятной для России. Австрия также была заинтересована в скорейшем разрешении кризиса. Думается, что в этот момент дипломатической тактике Николая I не хватило гибкости.

Объявление Турцией войны России вызвало недовольство английского и французского правительств. Естественно, они стремились к укреплению своих позиций, но в условиях демонстрации Николаем I приверженности к сохранению статус-кво им было трудно активно вмешаться в двусторонний конфликт Петербурга и Стамбула. Нападение турок на русские войска привело к тому, что общественное мнение в Лондоне и Париже стало склоняться в пользу России.

Изменение обстановки и вход в проливы англо-французских кораблей заставили императора окончательно отказаться от идеи десанта, тем более что Николай I обязался не бомбардировать и не захватывать турецких портов, осуществляя лишь блокаду побережья Кавказа.

Слабость русских позиций на Кавказском театре военных действий повлекла за собой переброску 13-й дивизии на Кавказ. В начале октября 1853 года эта операция была с блеском осуществлена эскадрой адмирала Нахимова. Одновременно отряд кораблей под командованием Варницкого доставил бригаду 14-й дивизии из Одессы в Севастополь. Успех этих действий лишний раз подтверждает реальность планов босфорского десанта.

В условиях вялотекущих боевых действий и заявлений об ограниченности войны русским войскам нужен был крупный успех, чтобы поставить турок на место. И почти одновременно такие победы были одержаны на Кавказе и при Синопе.

Последнее сражение имело роковые последствия для России. Державы получили повод обвинить Петербург в нарушении взятых на себя обязательств. Ведь турецкая эскадра была расстреляна в собственной бухте. При этом взрывы кораблей и бомбы черноморских линкоров вызвали пожары в городе. Положение усугубилось и неуклюжими попытками России доказать право на подобные действия, вопреки прежним заявлениям. Синоп тотчас же сделал угрозу войны России с коалицией европейских держав вполне реальной.

В связи с этим в Петербурге прорабатывали различные варианты действий. Больше всего императора беспокоила возможность развертывания боевых действий на Балтийском побережье и в Польше, затем высадка союзных десантов в Одессе и на Кавказе. Десант в Крым считался менее всего вероятным и не слишком опасным. Уже в декабре 1853 года для усиления русских войск было решено ввести в действие 6-й корпус: 18-ю дивизию отправить на Кавказ, 16-ю и 17-ю — в Крым. Направление войск на полуостров было вызвано как просьбами князя Меншикова, так и отсутствием здесь достаточного количества войск.

6-й корпус появился в Закавказье и Крыму к апрелю 1854 года, когда война уже началась. Это событие завершило развертывание российской армии на основных направлениях. Оформились четыре стратегические группировки: 1) войска в Финляндии и Петербургском регионе вместе с Балтийским корпусом; 2) на западном направлении — действующая армия, разделенная на Западную и Среднюю армии; 3) на юго-западном направлении — Южная армия и войска, размещенные в Крыму; 4) Отдельный Кавказский корпус, который наряду с войсками, действующими против Шамиля и охраняющими Черноморское и Азовское побережья, включал в себя и действующий корпус на турецкой границе. Вне сферы боевых действий остались лишь Оренбургский и Сибирский корпуса. Численность войск каждой из четырех группировок к 1855 году составляла от 200 до 300 тысяч человек. Наиболее крупные силы сосредоточились на Балтике, прикрывая столицу.

В ходе боевых действий проходило постоянное наращивание войск на Крымском полуострове. В течение 1854 года в дополнение к 6-му корпусу туда были перемещены 3-й, 4-й и часть 5-го. Фельдмаршал Паскевич высказывался против направления в Крым войск сверх необходимого (император прислушивался к его мнению). Такая предосторожность обусловливалась как трудностями снабжения, так и угрозой высадки вспомогательного десанта для изоляции русских войск, а также вероятной угрозой со стороны Австрии. В 1855 году, после смерти Николая I, в Крым направился и 2-й корпус, а для охраны коммуникаций в районе Перекопа — часть Гренадерского корпуса.

Таким образом, летом 1855 года в Крыму находилась основная часть действующих войск, имевшихся в России накануне войны.

Такая концентрация войск, казалось бы, должна была привести к тому, что численность Южной группировки значительно превзойдет Западную и Балтийскую. Но этого не произошло. Войска, уходящие в Крым, заменялись постоянно формирующимися резервными и запасными дивизиями. На их пополнение поступали остаток запасных и рекруты (в 1854 году был проведен один очередной и три внеочередных набора, в 1853-м — лишь один очередной набор).

Большие потери на поле боя и от болезней привели к тому, что 29 января 1855 года Николай I объявил в великорусских губерниях набор в ополчение. Критикуя ополчение 1855 года, как неэффективное и дорогое, обычно упускают два момента: во-первых, рекрутский набор стоил тоже весьма недешево; во-вторых, рекрут ставился в строй не ранее чем через полгода. Заметим, что дружины ополченцев в основном планировалось использовать как 3-й и 4-й батальоны полков и для развертывания запасных частей. Это позволяло довольно быстро придать им боевой характер.

Мобилизационный потенциал Российской империи позволил, несмотря на потери, развернуть почти двухмиллионную армию. Всего с конца 1853 по конец 1855 года в армию поступило 1 миллион 45 тысяч рекрутов и ратников. При этом резервы отнюдь не были исчерпаны. Но необходимость противостоять угрозе нападения с разных направлений делала победу России невозможной.

Война была проиграна в основном дипломатическими средствами. Кроме абсолютно ненужного сражения на Черной речке, русская армия практически не имела поражений. Впрочем, успехов на европейском театре войны также не было, но в этой странной войне победы были, пожалуй, опаснее поражений.

После Синопа это осознали Николай I и «бездарный» Меншиков, адмирал Нахимов и тонкий дипломат Горчаков. Единственный шанс для России состоял в затягивании войны, использовании возможных трений между союзниками и изменения ситуации на Балканах и в Европе. К сожалению, все случилось иначе.

Победы были возможны только на Кавказе. Они там и одерживались: Ахалцих, Башкадыклар, Баяндур, Кюрюк-Дара, Каре.

Неудачи России были предопределены смесью объективных факторов и роковых случайностей. Устоявшееся же мнение о том, что главными причинами поражения явились отставание крепостнической России и неготовность, рутинность николаевской армии, представляется сомнительным. Англия и Франция, находясь в стратегически выигрышном положении, испытали в ходе боевых действий еще большие затруднения. Их мобилизационные возможности были исчерпаны к лету 1855 года, вследствие чего пришлось пойти на рискованные мероприятия: англичане вынуждены были ослабить гарнизоны Мальты, Гибралтара, а также готовить к отправке в Крым войска из Индии.

Будучи патриотом России и стремясь к ее благу, Николай I счел возможным решиться на проведение активной политики с целью закрепления позиций своей империи на Балканах. Эта попытка вызвала войну, в которой Россия не смогла одержать победу. Однако из этого испытания страна вышла с честью — так считали на Западе, но не в самой России. И в который раз необходимость реформ, естественных на каждом этапе развития государства, почему-то пришлось обосновывать «позором поражений».

Родина. 1995, №3-4, с. 22-26.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *