Генштаб — Людские потери СССР и Германии, 1939-1945

Б.В.Соколов

Цена войны: людские потери СССР и Германии, 1939-1945 гг.

(Опубликовано: The Journal of Slavic Military Studies, vol. 9. No 1(March 1996). Печатается с изменениями.)

Смотри также О «подсчетах» боевых потерь в ходе Великой Отечественной войны доктора филологии Бориса Соколова

1. Методы, цели и задачи исследования

Проблема людских потерь в войнах — одна из наиболее сложных иинтересных проблем исторической и демографической наук, открывающая такжеширокие возможности для разнообразных философских и культурологическихпостроений и обобщений. Во второй мировой войне человечество понесло наибольшиедо сих пор потери, а население Советского Союза и Германии понесло наиболеетяжелые потери среди стран-участниц. Лишь потери Польши за счет гитлеровскогогеноцида еврейского народа оказываются сравнимыми с людскими потерями Германии.Потери же советского населения, очевидно, превышают суммарные людские потеривсех других народов в ходе второй мировой войны. Основные потери СССР иГермания понесли в борьбе друг против друга. Эти потери оставили свой глубокийслед в памяти германского и русского народов.

За полвека, прошедшие после окончания второй мировой войны, нигерманские, ни, особенно, советские потери не могут считаться окончательноустановленными. Это связано как с их абсолютными размерами — миллионы идесятки миллионов человек, так и с трудностями и неполнотой учета потерь.В тоталитарном Советском Союзе проблема людских потерь в минувшей войневплоть до второй половины 80-х годов оставалась темой, закрытой для научногоизучения. В потерпевшей же поражение Германии не было возможности по горячимследам произвести суммарное исчисление потерь как армии, так и мирногонаселения. Определение соотношения потерь двух стран помогает нам постичьособенности политических режимов и общественных систем нацистской Германиии коммунистической России.

Для установления максимально точных цифр потерь необходим всеобъемлющийанализ первичного актового материала о потерях и численности армии и населения,который ни в России, ни в Германии еще не проведен, да и не под силу одномуисследователю. Поэтому и наша работа не претендует на закрытие проблемыисчисления советских и германских потерь во второй мировой войне.

Исследуя проблему военных потерь, мы также сталкиваемся с объективнымпротиворечием между уникальным и универсальным. Гибель каждого человекана войне с точки зрения истории является событием уникальным. Также и всякийдокумент, фиксирующий величину потерь в данной конкретной войне или отдельномсражении, по-своему уникален, а его достоверность зависит от субъективныхнамерений и действительной информации, которой в момент составления документарасполагал его автор. В то же время оценка военных потерь армии и гражданскогонаселения той или иной страны в целом возможна только статистическими методами.При этом людские потери рассматриваются не в качестве уникального, а вкачестве массового явления, подтвержденного универсальными статистическимизакономерностями. Из-за этого возрастает вероятность ошибок. Чтобы их минимизировать,необходимо учитывать, что мы имеем дело с историческими, а не с физическимиявлениями, и стремимся устранить влияние всех искажающих действительностьсубъективных факторов, присутствующих в подвергаемом статистическому анализуматериале.

Цель настоящего исследования — определить с максимально возможнойточностью и с учетом всего доступного сегодня материала потери населенияСССР и Германии во второй мировой войне. В первую очередь речь пойдет обопределении безвозвратных потерь вооруженных сил, поскольку объем и соотношениес потерями противника именно этого вида потерь, главным образом, характеризуетуровень военного искусства сторон и способность соответствующих политическихи экономических систем вести войну /В ходе боевых действий под безвозвратнымибоевыми потерями понимаются убитые, умершие от ран, пропавшие без вестии пленные. Под безвозвратными небоевыми потерями понимаются умершие отболезней, несчастных случаев, в результате самоубийств и приговоров трибуналови по другим причинам. Понятие санитарные потери охватывает пораженных вбоях и больных. В отличие от термина «раненые», охватывающего обычно собственнораненых и контуженых, к «пораженным в боях» относятся еще отмороженныеи обожженные. К безвозвратным потерям страны относят всех, погибших вследствиевойны. При этом пережившие войну пленные и пропавшие без вести из безвозвратныхпотерь исключаются. Под потенциальными потерями понимают примерное числонеродившихся в ходе войны вследствие вызванного войной падения рождаемости/.Общий же объем людских потерь, включая потери гражданского населения, характеризуетущерб, понесенный той или иной страной в войне. При этом следует помнить,что величина безвозвратных потерь СССР и Германии в 1939-1945 гг. исчисляетсямиллионами и десятками миллионов, а, следовательно, она всегда будет определятьсяисследователями только путем оценок, вне зависимости от того, какие ещедокументы будут введены в оборот в будущем.

Если речь идет об определении людских потерь в краткосрочном инебольшом по масштабу вооруженном конфликте, где жертвы исчисляются сотнямиили немногими тысячами, то можно надеяться, что данные о потерях, содержащиесяв итоговых донесениях, совпадут или будут очень близки к истинному числужертв. Совсем иначе обстоит дело, когда война продолжается несколько лет,а число погибших и раненых исчисляется миллионами и десятками миллионов.В этом случае, естественно, исследователь не в состоянии охватить весьмассив первичных донесений о потерях, а в донесениях часто занижают (реже- завышают) истинный размер потерь. Здесь исследователь неизбежно вынужденидти путем оценок, причем чем больше величина потерь, тем большим становятсяпределы колебания оценок. Возрастает и субъективный момент, поскольку наоснове одних и тех же данных разные авторы могут делать разные оценки.В случае же с советскими потерями во второй мировой войне положение усугубляетсятем, что до сих пор почти нет публикаций документов о потерях и доступк ним исследователям затруднен.

Работ, посвященных определению безвозвратных потерь Красной Армиинаучными методами, почти нет. В 1950 г. была опубликована книга перешедшегона Запад советского полковника К. Д. Калинова «Советские маршалы имеютслово», где со ссылкой на имевшийся в распоряжении автора документ, приводилисьданные о потерях советских войск в войне с Германией: 8,5 млн. погибшихна поле боя, 2,5 млн. умерших от ран и 2,6 млн. умерших в плену (документс такими цифрами в советских архивах не найден). Данные Калинова были принятырядом западных исследователей за близкие к истинным потерям Красной Армии.{1}В Советском Союзе вплоть до 1988 г. исследователи на работу Калинова нессылались, а расчетов потерь советских вооруженных сил не проводили. Позднеетакие оценки ими стали делаться, но без указания методики расчетов. Например,Д. А. Волкогонов, опираясь «на ряд имеющихся в военном ведомстве статистическихданных, в том числе на количество советских военнопленных» и собственныйанализ переписей, динамики численности соединений и данных о потерях вкрупнейших операциях, считает, что «число погибших военнослужащих, партизан,подпольщиков, мирного населения в годы Великой Отечественной войны колеблется,видимо, в пределах не менее 26-27 млн. человек, из них около 10 млн. палина поле боя и погибли в плену», а «соотношение безвозвратных потерь составляет3,2:1, и не в нашу пользу».{2} А. Н. Мерцалов, ссылаясь на «изыскания некоторыхученых из Института теории и истории социализма при ЦК КПСС», а также изГДР и ФРГ, безвозвратные потери вермахта на Восточном фронте определяетв 2,8 млн. человек, а РККА — в 14 млн., что дает соотношение 1:5, но, каки Д. А. Волкогонов, никак приведенные цифры не обосновывает.{3} Заслуживаетупоминания попытка В. В. Алексеева и В. А. Исупова еще в 1986 г. определитьпотери лиц призывного контингента 1890-1924 гг. рождения путем анализаданных о мужском перевесе в этих возрастах по материалам переписей 1926и 1959 гг. Потери оцениваются ими в 11,8 млн. мужчин (в подавляющем большинстве- красноармейцев) и 2,1 млн. женщин. Однако эти авторы не учитывают, чтов потерях мирного населения, сопоставимых по величине с потерями армии,в указанных возрастах неизбежно возникал большой женский перевес, что делаетих расчеты потерь сильно заниженными.{4}

Методика расчета потерь советских и германских вооруженных сили их соотношения была предложена нами в 1991 г. в книге «Цена победы».{5}В 1993 г. вышла книга группы авторов «Гриф секретности снят», содержащаяподробный статистический материал, хотя и без ссылок на источники, о потеряхКрасной Армии в 1939-1945 гг. Однако здесь нет ясного изложения методикирасчетов, не понятно даже, какого рода документы о потерях были положеныв их основу: персональные (поименные) или текущие обобщающие (ежедневные,декадные и месячные) донесения.{6}

Относительно потерь вермахта наиболее достоверные (из известныхавтору) сведения содержатся в труде Б. Мюллера-Гиллебранда. За период с1939 г. по конец 1944 г. они основаны на персональных (поименных) донесенияхо потерях, обработанных органами военного учета в Германии, благодаря чемунедоучет и двойной счет сведены здесь к минимуму. За период с конца 1944г. и до конца войны оценки Мюллера-Гиллебранда базируются лишь на достаточнонеполных текущих донесениях о потерях и гораздо менее точны.{7}

В настоящей работе наши оценки и методика расчетов претерпелибольшие изменения по сравнению с использованными в «Цене победы». Это связанопрежде всего с введенными в оборот новыми материалами. Необходимо производитьрасчеты потерь несколькими независимыми способами и лишь при полученииблизких между собой цифр можно пытаться делать выводы о надежности избранныхметодик. Мы прекрасно сознаем, что для установления максимально приближеннойк истинной цифры безвозвратных потерь армий (равно как и мирного населения)СССР и Германии необходим сквозной анализ первичных донесений о потеряхв сопоставлении с данными о численности личного состава. Для второй мировойвойны такая работа, очевидно, требует времени, превышающего время сознательнойжизни одного исследователя, и под силу лишь большим коллективам при условиисвободного доступа к архивам, да и в этом случае потребовались бы многиегоды. Для сравнения эффективности боевых действий сторон даны также безвозвратныепотери западных союзников СССР и союзников Германии на Восточном фронте.

2. Потери Красной Армии

Входе вторжения в Польшу в период с 17 сентября по 2 октября 1939г. Красная Армия потеряла 852 убитых и умерших от ран и 144 пропавших безвести. Пораженных в боях было 2002 человека, больных — 381.{8} В ходе развязаннойСССР советско-финляндской войны в период с 30 ноября 1939 г. по 13 марта1940 г. советские сухопутные войска и авиация потеряли убитыми и умершимиот ран (без умерших в тыловых госпиталях) не менее 131,5 тыс. человек.Около 6 тыс. красноармейцев оказались в финском плену. Число пораженныхв боях составило до 330 тыс. человек.{9} За счет умерших в тыловых госпиталяхи потерь среди пограничников и на флоте мы оцениваем общее число погибшихв Красной Армии в 135 тыс. человек. Существуют и более высокие оценки -до 200 тыс. погибших. Для сравнения, финская армия в ходе этой войны потеряла23,5 тыс. убитыми и умершими от ран, более 1 тыс. пленными и 43,5 тыс.ранеными.{10} Сухопутная армия Германии до июня 1941 г. потеряла погибшимии пропавшими без вести 97,2 тыс. человек,{11} что в 1,5 раза меньше советскихбезвозвратных потерь в 142 тыс. человек (из них 136 тыс. погибло).

Официальная цифра советских военных потерь в 1941-1945 гг. — 8668 400 военнослужащих (в том числе — пограничных и внутренних войск),погибших на поле боя или умерших от ран, болезней, несчастных случаев ив плену, а также казненных по приговорам трибуналов и возвращении из плена(часто — в советские же лагеря), предназначавших эмигрировать. Из этогочисла в войне против Японии погибло и пропало без вести (вместе с умершимиот ран и несчастных случаев, а также по болезни) 12 031 человек.{12}

Определение потерь Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественнойвойне представляет собой крайне сложную задачу из-за плохой постановкиучета и неполной сохранности документов, особенно за 1941-1942 гг. Делов том, что в Красной Армии рядовой и сержантский состав после финской войныбыл лишен удостоверений личности — красноармейских книжек, что не толькооткрывало широкие возможности для деятельности разведчиков и диверсантовпротивника (им достаточно было иметь красноармейскую форму и знать номерадислоцированных в данном районе частей), но и крайне затрудняло определениечисленности личного состава и величины потерь, даже в мирное время. Членвоенного совета Киевского особого военного округа Н. Н. Вашугин в декабре1940 г. на совещании высшего руководящего состава Красной Армии рассказывалслучай, «когда один красноармеец в течение четырех месяцев скрывался вокрестных селах, за это время научился говорить по-польски, систематическиходил в церковь. Его арестовали и только тогда выявилось, что его нет вчасти. А с другой стороны, в этом же полку красноармейца Степанова объявилидезертиром, хотя он никогда из расположения части не уходил».{13 }Приказнаркома обороны о введении Положения о персональном учете потерь и погребенииличного состава Красной Армии в военное время появился 15 марта 1941 г.Этим приказом для военнослужащих вводились медальоны с основными сведениямио владельце. Но до войск Южного фронта, например, этот приказ был доведенлишь в декабре 1941 г. Еще в начале 1942 г. многие военнослужащие на фронтене имели медальонов, а приказом наркома обороны медальоны 17 ноября 1942г. вообще были отменены, что еще больше запутало учет потерь, хотя и диктовалосьстремлением не угнетать военнослужащих думами о возможной смерти (многиепотому вообще отказывались брать медальоны). Красноармейские книжки ввели7 октября 1941 г., но еще в начале 1942 г. красноармейцы не были ими полностьюобеспечены. В приказе заместителя наркома обороны от 12 апреля 1942 г.говорилось: «Учет личного состава, в особенности учет потерь, ведется вдействующей армии совершенно неудовлетворительно… Штабы соединений невысылают своевременно в центр именных списков погибших. В результате несвоевременногои неполного представления войсковыми частями списков о потерях (так в документе.- Б. С.) получилось большое несоответствие между данными численногои персонального учета потерь. На персональном учете состоит в настоящеевремя не более одной трети действительного числа убитых. Данные персональногоучета пропавших без вести и попавших в плен еще более далеки от истины».И в дальнейшем положение с учетом личного состава и потерь не претерпелосущественных изменений. Приказ наркома обороны от 7 марта 1945 г., за двамесяца до конца войны с Германией, констатировал, что «военные советы фронтов,армий и военных округов не уделяют должного внимания» этому вопросу.{14}

Заниженность официальных цифр советских военных потерь в войнес Германией, рассчитанных группой авторов книги «Гриф секретности снят»,бросается в глаза. Так, например, число пропавших без вести и пленных вСоветских Вооруженных Силах в 1943-1945 гг. определено здесь в 604 тыс.человек, тогда как по-немецким данным было взято в плен в этот период 746тыс. красноармейцев.{15} Еще разительнее пример в связи с потерями в Курскойбитве. В книге «Гриф секретности снят» приведены данные о том, что 5 июля1943 г., к началу сражения, войска Центрального фронта насчитывали 738тыс. человек и в ходе оборонительной фазы сражения с 5 до 11 июля понеслипотери (санитарные и безвозвратные) в 33 897 человек. Согласно всем законамматематики, к началу наступления 12 июля войска фронта должны были иметьв своем составе 704 тыс. человек, однако авторы книги «Гриф секретностиснят» свидетельствуют, что 12 июля Центральный фронт насчитывал всего 645300 человек, причем за неделю оборонительных боев его состав практическине изменился: добавилась одна отдельная танковая бригада и убыли две стрелковыебригады, что в итоге могло уменьшить численность войск фронта не болеечем на 5-7 тыс. человек.{16} К тому же скорее всего еще в ходе оборонительногосражения и особенно в преддверии наступления на Центральный фронт былопереброшено маршевое пополнение для компенсации потерь (для соседнего Воронежскогофронта факт переброски маршевых пополнений непосредственно в войска в ходеоборонительных боев зафиксирован в воспоминаниях участников).{17} И всеравно к началу наступления численность войск оказалась почти на 60 тыс.меньше, чем должна бы быть, исходя из объявленного в книге «Гриф секретностиснят» размера потерь.

Данный пример также доказывает порочность методики, применявшейсяавторами книги для исчисления потерь в отдельных стратегических операциях.По их утверждению, за основу брались месячные, а если операция продолжаласьменее месяца — декадные донесения фронтов.{18}

Число подобных примеров можно умножать до бесконечности. Остановимсявесьма подробно лишь на последнем из них, поскольку именно он позволитнам нащупать способ близкой к истине оценки безвозвратных потерь советскихвооруженных сил в Великой Отечественной войне.

Безвозвратные потери Советских Вооруженных Сил в 1942 г. авторамикниги «Гриф секретности снят» определены в 3 258 216 человек (включая сюдаи умерших от болезней и несчастных случаев, и прочие небоевые потери).{19}Между тем значительно более высокая величина безвозвратных потерь КраснойАрмии за 1942 г. приводится Д. А. Волкогоновым — 5 888 236 человек, поего утверждению — «результат долгих подсчетов по документам».{20} Эта цифрав 1,8 раза превосходит цифру, данную в книге «Гриф секретности снят», причемД. А. Волкогонов приводит ее разбивку по месяцам. Для сравнения у нас имеетсяпомесячная динамика потерь Красной Армии пораженными в боях в период сиюля 1941 г. по апрель 1945 г. включительно: график воспроизведен в книгебывшего начальника Главного военно-санитарного управления Красной АрмииЕ. И. Смирнова «Война и военная медицина».{21} Поскольку в случае с пораженнымив боях мы имеем дело с более точным численным учетом, в отличие от гораздоменее точного (в советских условиях) персонального учета безвозвратныхпотерь, данные Е. И. Смирнова, при сопоставлении их с другими данными,могут быть положены в основу оценки безвозвратных потерь Советских ВооруженныхСил, принимая во внимание определенную пропорциональную зависимость междучислом убитых и умерших от ран и числом пораженных в боях. Д. А. Волкогоновне дает разбивки своей цифры безвозвратных потерь на боевые и небоевыепотери. Но поскольку он нигде не говорит, что речь идет только о боевыхпотерях, мы предполагаем, что цифра 5 888 236 и ее составляющие помесячныеданные включают все безвозвратные потери — как боевые, так и небоевые,относящиеся к действующей армии. Это несколько искажает пропорцию, таккак небоевые потери, строго говоря, не пропорциональны числу пораженныхв боях. Однако, принимая во внимание, что небоевые потери составляли ничтожнуючасть всех безвозвратных потерь Красной Армии в 1941-1945 гг. (по даннымавторов книги «Гриф секретности снят» — 555,5 тыс. из 8668,4 тыс. погибших,или 6,4%, причем недоучет боевых потерь здесь, конечно, несоизмеримо больший,чем небоевых),{22} большой погрешности в ту или иную сторону здесь бытьне может. Помесячные данные за 1942 г. о потерях Советских ВооруженныхСил приведены в таблице 1.

Таблица 1

Потери Красной Армии в 1942 г.

Месяц Безвозвратные потери (тыс. чел.) Потери пораженными в боях (в % от среднемесячного уровня за войну == 100)
январь 628 112
февраль 523 98
март 625 120
апрель 435 81
май 422 78
июнь 519 61
июль 330 83
август 385 130
сентябрь 473 109
октябрь 819 80
ноябрь 413 83
декабрь 318 123
Всего за год

5888

1158

Источники: СмирновЕ. И. Война и военная медицина. 2-е изд. М:., 1979. С. 188; Волкогонов Д. А, Мы победили вопреки бесчеловечнойсистеме // Известия. 8.5.1993. С. 5.

Сравнение этих цифр позволяет сделать вывод, что данныеД. А. Волкогонова существенно занижают истинный размер безвозвратных потерь.Так, в мае 1942 г. безвозвратные потери будто бы составили лишь 422 тыс. и посравнению с апрельскими даже уменьшились на 13 тыс. Между тем именно в маегерманские войска пленили около 150 тыс. красноармейцев на Керченскомполуострове{23} и около 240 тыс. — в районе Харькова.{24} Тогда как в апрелепотери пленными были незначительными (наибольшее их число — порядка 5 тыс.человек, было взято при ликвидации группы генерала М. Г. Ефремова в районеВязьмы). Получается, что в мае потери убитыми и умершими от ран, болезней инесчастных случаев не превышали 32 тыс. человек, а в апреле достигали почти 430тыс., и это при том, что показатель числа пораженных в боях с апреля по май упалвсего на 3 пункта, или менее чем на 4% . Ясно, что все дело в колоссальномнедоучете безвозвратных потерь в период общего отступления советских войск с маяпо сентябрь включительно. Ведь именно тогда было захвачено немцами подавляющеебольшинство из 1653 тыс. советских пленных 1942 г. По Д. А. Волкогонову за этовремя безвозвратные потери достигли 2129 тыс. против 2211 тыс. за 4предшествовавших месяца, когда потери пленными были незначительны. Не случайно воктябре безвозвратные потери Красной Армии вдруг увеличились, на 346 тыс. посравнению с сентябрем при резком падении показателя пораженных в боях на целых29 пунктов и отсутствии в это время сколько-нибудь крупных окружений советскихвойск: в октябрьские потери были частично включены недоучтенные потерипредшествовавших месяцев.

Наиболее надежными нам представляются данные обезвозвратных потерях за ноябрь, когда Красная Армия почти не понесла потерьпленными, а линия фронта была стабильна вплоть до 19-го числа. Поэтому можносчитать, что потери убитыми и умершими от ран учтены в этом месяце полнее, чем впредшествовавшие и последующие, когда быстрое перемещение фронта и штабовзатрудняло учет, и что безвозвратные потери в ноябре приходятся почтиисключительно на убитых и умерших от ран, болезней и несчастных случаев(отметим, что здесь могут быть учтены небоевые потери лишь действующей армии,без умерших от болезней военнослужащих тыловых округов и Дальневосточногофронта). Тогда на 413 тыс. убитых и умерших будет приходиться показатель в 83%пораженных в боях, т. е. на 1% среднемесячного числа пораженных в бояхприходится приблизительно 5,0 тыс. убитых и умерших от ран и болезней. Если жепринять за базовые показатели января, февраля, марта или апреля, то тамсоотношение, после исключения примерного числа пленных, будет еще большим — от5,1 до 5,5 тыс. погибших на 1% от среднемесячного числа пораженных в боях.Декабрьские же показатели явно страдают большим недоучетом безвозвратных потерьиз-за быстрого перемещения линии фронта.

Можно считать, что установленное для ноября 1942 г.соотношение числа пораженных в боях и количества убитых и умерших от ран,болезней, несчастных случаев, а также по приговорам трибуналов близко к среднемуза войну в целом. Тогда общие безвозвратные потери Красной Армии (без пленных) ввойне с Германией можно оценить, умножив 5 тыс. человек на 4656 (4600) — сумма(в процентах) потерь пораженными в боях за период с июля 1941 г. по апрель 1945г., 17 — потери пораженными в боях за июнь 1941 г., 39 — потери пораженными вбоях за май 1945 г., принятые нами за одну треть потерь соответственно июля 1941г. и апреля 1945 г. В результате мы приходим к цифре в 23,28 млн. погибших. Изэтого числа, очевидно, следует вычесть 939 700 военнослужащих, числившихсяпропавшими без вести, но после освобождения соответствующих территорий вновьпризванных в армию. Большинство из них не было в плену, часть бежала изплена.{25} Таким образом, общее число погибших сократится до 22,34 млн. человек.За счет небоевых потерь в тыловых округах мы увеличим это число до 22,4 млн.человек, убитых в бою и умерших от ран, болезней, несчастных случаев и врезультате приговоров трибуналов и самоубийств.

Для определения общей величины безвозвратных потерьКрасной Армии в войне нам необходимо установить общее число советскихвоеннопленных и оценить, сколько из них так и не дожило до освобождения. Поитоговым немецким документам на Восточном фронте было взято 5754 тыс.военнопленных, которые распределились по годам следующим образом: 1941 г. — 3355тыс., 1942 г. — 1653 тыс., 1943 г. — 565 тыс., 1944 г. — 147 тыс., 1945 г. — 34тыс. Американский историк А. Даллин,{26} обнародовавший этот документкомандования вермахта, считал данные о числе пленных неполными. Действительно,по более ранним данным ОКВ в период с 22 июня по 1 декабря 1941 г. на Восточномфронте был захвачен 3 806 861 военнопленный, а по заявлению, сделанномуправительственным чиновником Мансфельдом 19 февраля 1942 г. в Экономическойпалате рейха, советских военнопленных насчитывалось 3,9 млн. (практически всеони были захвачены в 1941 г.). Мы склонны присоединиться к наибольшей оценкечисла советских военнопленных 1941 г. в 3,9 млн. человек,{27} поскольку, скореевсего, минимальная оценка в 3355 тыс. пленных недоучитывает тех 200 тыс., ктоуже в 1941 г. был зачислен для несения вспомогательной службы в ряды германскихвооруженных сил,{28} а также умерших в первые недели плена без должнойрегистрации от голода, болезней и в результате германских репрессий. Число этихпоследних можно оценить (вместе с бежавшими еще в 1941 г. из плена) примерно в345 тыс. человек. В 1941 г. смертность среди пленных была особенно высока, анедоучет из-за огромного их числа — максимален. Данные о числе пленных в1942-1945 гг., когда уменьшилось их число и смертность, а учет улучшился, мыпринимаем близкими к действительности. Тогда общее число советских военнопленныхза войну можно оценить в 6,3 млн. человек. На Родину из германского (а такжефинского и румынского) плена вернулось 1836 тыс. человек, еще примерно 250 тыс.,по оценке МИД СССР 1956г., после войны остались на Западе.{29} К 1 мая 1944г.,по германским данным, из лагерей глубокого тыла бежало и не было разыскано 67тыс. советских военнопленных.{30} Еще большее число пленных, несомненно, бежалоиз прифронтовой полосы и лагерей фронтового тыла, причем многие, если небольшинство из них, при выходе к своим предпочитали всячески скрывать своепребывание в плену, так как бывших пленных в СССР репрессировали. Число такихпленных, кому удалось не только бежать, но и скрыть свое пребывание в плену и непопасть в число 1836 тыс., вернувшихся из плена, мы оцениваем примерно в 200тыс. человек. Тогда число погибших в плену советских военнопленных можно оценитьпримерно в 4 млн. человек, или в 63,5% от общего числа пленных.

Наша оценка общего числа погибших в рядах СоветскихВооруженных Сил в 26,4 млн. человек находит определенное подтверждение вэлектронном банке данных о погибших и пропавших без вести военнослужащих вовремя Великой Отечественной войны при Музее Великой Отечественной войны наПоклонной горе в Москве. Там уже собраны персональные данные на 17 млн. человек.Но сами организаторы банка предполагают, что они охватили лишь около 90процентов безвозвратных потерь, т. е. реальная цифра погибших составляет около20 млн. военнослужащих.{30а} На наш взгляд, они преувеличивают полноту учетапотерь в рамках электронного банка данных. Полвека спустя после окончания войнынет реальных шансов поименно учесть значительную часть безвозвратных потерьвооруженных сил, особенно если подобный учет так и не был произведен в военные ипервые послевоенные годы. Поэтому недочет в 9,4 млн. человек по сравнению снашей оценкой в 26,4 млн. человек, или в 36% от общего числа погибшихвоеннослужащих, представляется вполне возможным.

О числе раненых и больных военнослужащих Красной Армии впериод Великой Отечественной войны данные разнятся. По сведениям авторов книги»Гриф секретности снят» в 1941-1945 гг. с учетом войны с Японией количествопораженных в боях (раненых, контуженых, обожженных и обмороженных) достигло 14685 593 человек, а заболевших — 7641 312 человек. Эти цифры, по утверждениюавторов книги, составляют санитарные потери, учтенные военно-медицинскимиучреждениями. Однако здесь же приводятся противоречащие им данные о санитарныхпотерях по донесениям войск — 15 296 473 пораженных в боях и 3 047 675заболевших. В книге «Гриф секретности снят» разница в цифрах объясняется тем,что первые из них относятся ко всем вооруженным силам, тогда как вторые — толькок действующей армии. Это действительно может объяснить разницу в 4593,4 тыс.заболевших, но каким образом пораженных в боях в действующей армии оказалось на610,9 тыс. больше чем во всех вооруженных силах, остается загадкой и указываетна неполноту учета. Несомненно также, что приведенные данные относятся только кэвакуированным пораженным в боях и больным, исключая тех, кто вернулся в стройили умер в медсанбатах и госпиталях для лечения легкораненых и больных. Заметим,что здесь фактически учтено число поражений в боях и заболеваний, так как многиевоеннослужащие были ранены или болели несколько раз на протяжении войны (к 1октября 1945 г. в строю оставалось более 1191 тыс. военнослужащих, получившихдва и более ранений).{31}

Есть и другие данные, по которым количество пораженных вбоях и больных в советских вооруженных силах было значительно большим. Так, вархиве Военно-медицинского музея в Санкт-Петербурге сохранилось более 32 млн.карточек учета военнослужащих, поступивших в годы Великой Отечественной войны ввоенно-медицинские учреждения. Речь здесь идет о тех, кто был эвакуирован вполевые и тыловые медучреждения, так как отсутствуют личные учетные карточки натех, кто умер или выздоровел в медсанбатах и полковых медицинских пунктах.{32}Известно, что на этом этапе оказания медицинской помощи было возвращено в строй10,5% всех раненых, 10,9% обмороженных и 49,3% больных, а всего — около 23,8%всех пораженных в боях и больных (в том числе 20,5% — в медсанбатах).{33} Долюпораженных в боях, умерших на ПМП и в медсанбатах можно оценить не более чем в5%, поскольку она была в 2-2,5 раза меньше доли возвращенных в строй. Число жебольных, умерших на ПМП и в медсанбатах, было ничтожно. Таким образом, примерно27% всех пораженных в боях и больных Красной Армии в годы войны не былиэвакуированы. Если 32 млн. пораженных в боях и больных, на которых сохранилисьучетные карточки, — это около 73% от их общего числа, то все санитарные потериможно оценить в 43,9 млн. человек.

Альтернативный подсчет санитарных потерь можнопроизвести по показателю средней загруженности конечной сети эвакогоспиталей запериод войны — 85-87 пораженных в боях на каждые 10 коек из максимального числаразвернутых.{34} Показатель максимального развертывания конечной сети — 1 719450 коек.{35} Известно также, что через эвакогоспитали за годы войны прошло51,5% от общего числа раненых. Поскольку среди всех пораженных в боях раненые иконтуженые военнослужащие Красной Армии составляли 96,9% ,{36} то без большойпогрешности можно относить показатели для раненых ко всем пораженным в боях инаоборот. Поэтому общее число пораженных в боях можно оценить в 28,7 млн.человек (среди которых 27,8 млн. раненых и контуженых). Число больных можнооценить в 15,2 млн. человек, приняв во внимание, что больных было около 34% отчисла всех, Прошедших через лечебные учреждения.{37} В сумме это дает 43,9 млн.санитарных потерь — цифру, не отличающуюся от той, что мы получили выше поданным о числе личных учетных карточек военнослужащих, поступивших ввоенно-медицинские учреждения. Число эвакуированных больных можно оценить в50,7% от общего числа (с включением сюда и умерших в медсанбатах), или в 7,7млн. человек, а число эвакуированных, пораженных в боях, — в 25,8 млн. человек,или в 89,9% от общего числа (сюда включены и умершие в медсанбатах).

По данным, приведенным в книге «Гриф секретности снят»,в ходе войны с Германией и Японией от боевых поражений умерло 1 104 110военнослужащих, а от болезней — 267 394. Кроме того, по ранению и болезни былодемобилизовано 3798,2 тыс. человек, из которых 2576 тыс. стали инвалидами.{38}Можно допустить, что по крайней мере часть, если не большинство, из 1222,2 тыс.военнослужащих, демобилизованных по ранению или болезни, но не признанныхинвалидами, подверглась повторному призыву.

Общая убыль Советских Вооруженных Сил в ходе войны сГерманией убитыми и умершими от ран, болезней, несчастных случаев и иных причин,а также пленными и инвалидами составляет по нашей оценке около 31,1 млн.человек. Это противоречит официальным данным об общем числе призванных навоенную службу граждан СССР — 34 476,7 тыс. человек (включая армию мирноговремени), из которых 3614,6 тыс. человек были переданы для работы в народномхозяйстве и в военные формирования других ведомств. К 1 июля 1945 г. вВооруженных Силах СССР осталось 11 390,6 тыс. человек и, кроме того, 1046 тыс.лечилось в госпиталях.{39} Надо также принять во внимание, что по справкеУправления уполномоченного по делам репатриированных при СНК СССР от 10 июля1945 г. из 918 тыс. репатриированных к тому времени пленных 425 тыс. быловозвращено в Красную Армию,{40} а из 1046 тыс., находившихся в госпиталях, до100 тыс., вероятно, приходилось на инвалидов, а некоторая часть — на вернувшихсяиз плена. Но в любом случае, если наша оценка безвозвратных потерь Красной Армииблизка к действительности, общее число мобилизованных должно было превышатьофициальную цифру примерно на 12 млн. человек, что соответствует чистомупризыву, за вычетом направленных в народное хозяйство, в 42,9 млн. человек. Пооценке В. С. Кожурина, основанной на данных ЦСУ СССР о численности населениястраны на 1 января 1941 г., к концу июня 1941 г. население СССР насчитывало200,1 млн. человек. Однако эта оценка основана на предварительном исчислениинаселения, сделанном ЦСУ в июне 1941 г. Повторное исчисление, которое успелипроизвести только по Хабаровскому краю и Молдавской ССР, дало численностьнаселения, a среднем на 4,6% выше, чем по данным предварительногоисчисления.{41} Поэтому мы склонны увеличить оценку В. С. Кожурина на 4,6% иопределить численность населения СССР на конец июня 1941 г. в 209,3 млн.человек. Тогда общее число мобилизованных в 42,9 млн. человек составит 20,5% отдовоенной численности населения. Отметим, что объем германского призыва вовторую мировую войну оказался вполне сопоставим с советским. Всего a вермахт (сучетом армии мирного времени) было призвано 17,9 млн. человек, из которых около2 млн. человек было отозвано для работы в народном хозяйстве. Таким образом,чистый призыв в 15,9 млн. человек составил 19,7% от населения Германии в 80,6млн. человек в 1939 г. (включая население Австрии и протектората Богемии иМоравии).{42} Мобилизационная способность СССР и Германии оказалась практическиравна по отношению к общей численности населения. Советский Союз могмобилизовать несколько большую долю населения благодаря помощи западныхсоюзников в виде ленд-лиза, что позволяло высвободить для нужд фронтадополнительную рабочую силу из промышленности, а также благодаря практическиполному прекращению всякого гражданского производства уже в 1941 г., тогда как вГермании еще и в 1943 г. значительная часть промышленности производила продукциюдля удовлетворения нужд гражданского населения. Кроме того, в СССР в гораздобольшем масштабе были привлечены для работы в народом хозяйстве женщины, лицапожилого возраста и подростки. В Германии мобилизационная способность возрослаза счет использования труда иностранных рабочих и военнопленных (5655 тыс. чел.в сентябре 1944 г.),{43} а также ресурсов оккупированных и союзных стран.

Официальная цифра мобилизованных в СССР, помимовозможного недоучета призывников военкоматами, не включает в себя такжеополченцев, формированием которых занимались партийные, а не военные органы.Всего в ополчение записалось более 4 млн. человек. В действующую армию черезополчение вошло более 2 млн. человек.{44} Ополченцы были плохо или даже совсемне обучены, слабо вооружены, многие перед своим первым (и часто последним) боемни разу не держали в руках винтовки. Потери среди них погибшими и пленными в:1941-1942 гг. были особенно велики. За счет ополченцев официальная цифрамобилизованных в! 34 476,7 тыс. человек могла быть преуменьшена на 2-4 млн.человек, в зависимости от того, включены ли в нее те 2 млн. ополченцев, которыев конце концов влились в действующую армию после преобразования ополченческихдивизий в регулярные. Кроме того, официальная цифра не включает в себяпризванных непосредственно в части, число которых трудно оценить, но оно,несомненно, было велико и исчислялось миллионами. Эта категория призывников былав наименьшей степени обучена, даже в конце 1943 г. нередко бросалась в бойнеобмундированной, в гражданской одежде, и также несла очень тяжелые потери. Всумме все три перечисленных фактора (недоучет военкоматов, ополченцы ипризванные непосредственно в части) вполне могут увеличить приведенную вышеофициальную цифру на 12 млн. человек, до чистого призыва в 42,9 млн. человек.

Отметим, что в вермахте примерно 1630 тыс. человек былиуволены со службы как представители старших призывных возрастов (в том числеболее 1 млн. — после завершения французской кампании 1940 г.).{45} В КраснойАрмии подобной демобилизации старших призывных возрастов в ходе войны ненаблюдалось, за исключением отзыва части ополченцев со слабым здоровьем илипреклонного возраста. Между тем первый призыв 1941 г. дал избыточный людскойконтингент. По расчетам, для перевода вооруженных сил на штаты военного временатребовалось дополнительно призвать 4887 тыс. человек, тогда как вдействительности при объявлении мобилизации было призвано 14 возрастоввоеннообязанных численностью около 10 млн. человек. Мобилизация в трех округах -Забайкальском, Дальневосточном и Среднеазиатском, первоначально не объявленная,была скрытно проведена месяц спустя после 22 июня 1941 г. под видом большихучебных сборов. Было предложено также дополнительно призвать старшие призывныевозраста (1895-1904 гг. рожд.) общей численностью 6,8 млн. человек. Призыв такойогромной массы людей не только в определенной мере дезорганизовал экономику, нои превышал реальные возможности военного ведомства по обучению и вооружениюпризывников. В результате вплоть до конца войны вновь мобилизованные шли в бойплохо или даже совсем не обученными военному делу, а в 1941-1942 гг. — частодаже без винтовок. Все это вело к очень большим потерям. В целом к концу 1941 г.было призвано более 14 млн. человек из общего мобресурса 32 возрастов более чемв 20 млн. человек.{46}

И в дальнейшем характер подготовки и использованиямаршевых пополнений оставался неудовлетворительным. Например, в составленном вГенштабе полковником К. Ф. Васильченко в мае 1942 г. описании неудачных действийна вяземском направлении зимой-весной 1942 г. отмечалось, что части пополнялисьне маршевыми подразделениями, а неорганизованным маршевым пополнением. Врезультате необстрелянные и недостаточно обученные люди сразу «вливаются вбоевые порядки и начинают вести бой. Получалась большая диспропорция в боевыхкачествах между бойцами, закаленными в боях, и новичками, которые далеко еще небыли обстреляны. Первые в боевой обстановке были устойчивые и дрались хорошо.Вторые были менее устойчивые и часто вначале поддавались панике. Вследствиеэтого, часто растворенные старые части среди малообученных новичков не выполнялибоевых задач и несли большие потери».{47}

Можно привести и очень показательную директиву о потеряхот 30 марта 1942 г., подписанную командующим Западным фронтом Г. К. Жуковым иадресованную всем командирам и комиссарам дивизий и бригад: «В Ставку ВерховногоГлавного Командования и Военный Совет фронта поступают многочисленные письма открасноармейцев, командиров и политработников, свидетельствующие о преступнохалатном отношений к сбережению жизней красноармейцев пехоты.

В письмах и рассказах приводятся сотни примеров, когдакомандиры частей и соединений губят сотни и тысячи людей при атаках нанеуничтоженную оборону противника и неуничтоженные пулеметы, на неподавленныеопорные пункты, при плохо подготовленном наступлении.

Эти жалобы, безусловно, справедливы и отражают толькочасть существующего легкомысленного отношения к сбережению пополнения.

Я требую:

1. Каждую ненормальную потерю людей в 24 часа тщательнорасследовать и по результатам расследования немедленно принимать решение, доносяв высший штаб. Командиров, преступно бросивших части на неподавленную системуогня противника, привлекать к строжайшей ответственности и назначать на низшуюдолжность.

2. Перед атакой пехоты система огня противникаобязательно должна быть подавлена и нейтрализована, для чего каждый командир,организующий атаку, должен иметь тщательно разработанный план уничтоженияпротивника огнем и атакой. Такой план обязательно должен утверждаться старшимначальником, что одновременно должно служить контролем старшего командира.

3. К докладам о потерях прилагать личное объяснение посуществу потерь, кто является виновником ненормальных потерь, какие меры принятык виновным и чтобы не допускать их в дальнейшем».{47а}

Мы специально процитировали жуковскую директивуполностью. Что ж, очевидна картина бессмысленных атак на неподавленную системуогня противника, ведущих к огромным потерям почти без всякого результата. Тольковот кроме голых деклараций и угроз расправы с виновниками «ненормальных» потерь(что такое «нормальные потери» — не объясняется), здесь ничего нет. Ведьнемецкую оборону не удавалось подавить и прорвать из-за вполне конкретныхпричин: плохой разведки целей, плохой организации управления огнем, егокорректировки, плохого взаимодействия пехоты с артиллерией и танками,недостаточной обученности красноармейцев и командиров действиям в атаке. Никакихмероприятий по устранению этих недостатков, обучению личного состава директивакомандующего и военного совета Западного фронта не предусматривала, оставаясьпустым клочком бумаги — именно так характеризовал Жуковские приказы вцитированном выше докладе полковник К. Ф. Васильченко. Подобные приказы, никакне уменьшая действительной величины потерь в будущем, приводили к тому, чтокомандиры, опасаясь наказания за «ненормальные» потери, занижали их размер илидаже не доносили о них в вышестоящие штабы, стандартно сообщая, что размерыпотерь уточняются. Подобная практика только затрудняла и запутывала учетбезвозвратных потерь.

Полученные нами цифры безвозвратных потерь в 22,4 млн.советских военнослужащих, погибших на поле боя и умерших от ран, болезней,несчастных случаев, а также по иным причинам, и в 4 млн., умерших в плену,находят подтверждение в данных о безвозвратных потерях офицерского составаКрасной Армии. Боевые потери офицеров в Великой Отечественной войне группойсотрудников Главного управления кадров МО СССР были в основном выявлены к концу1960 г. в результате более чем 7-летнего труда. Боевые безвозвратные потериофицерского состава в 1941-1945 гг. определены в 1 023 093 человека. Кроме того,от болезней и по другим причинам умерло 5026 человек, 20 071 офицер был осуждентрибуналом с лишением воинских званий, около 150 тыс. пережили плен, а 1 030 721были уволены по ранению. При этом безвозвратные потери офицерского составасухопутных войск достигли 973 тыс. человек.{48} По доступным нам донесениямсухопутных войск о безвозвратных потерях рядового и командного состава, долякомандиров в безвозвратных потерях составляла 3,36%.{49} В таком случае,безвозвратные потери всех сухопутных войск Красной Армии, соответствующиебезвозвратным потерям офицеров в 973 тыс. человек, можно оценить в 28,96 млн.человек, тогда как по нашей оценке безвозвратные потери погибшими и пленнымидостигали 28,5 млн. человек. В действительности наша оценка, распространяющаяданные о соотношении потерь командиров и рядовых из боевых донесений войск навсе сухопутные войска, завышает общий объем потерь, поскольку в специальныхродах войск и в тыловых частях доля офицеров и, соответственно, доля потерьсреди них была выше. Так, в пехоте /в годы войны использовался термин»стрелковые войска»/ безвозвратные потери офицеров составили 570 тыс. человек,чему могли соответствовать общие безвозвратные потери пехоты в 16,96 млн.человек. В этом случае на оставшихся 458 тыс. офицеров других родов войск,погибших на поле боя или умерших от ран, болезней или в плену должны приходитьсяобщие безвозвратные потери соответствующих родов войск в 9,5 млн. человек, есливерна наша оценка безвозвратных потерь Советских Вооруженных Сил в 26,4 млн.погибших на поле боя, умерших от ран, болезней, несчастных случаев и в плену.Тогда во всех родах войск, кроме пехоты, на одного погибшего офицера в среднемприходится 19,7 рядовых, в пехоте — 28,8 рядовых, а в целом по вооруженным силам- 24,7 рядовых. Если же к безвозвратным потерям офицеров добавить 150 тыс.,переживших плен, а к общим безвозвратным потерям — 2,1 млн. переживших войнупленных, то на одного безвозвратно потерянного офицера будет приходиться 23,2рядовых, поскольку, очевидно, шансов выжить в плену у офицера было больше, чем урядового. Отметим, что в германских вооруженных силах соотношения числа офицерови солдат в безвозвратных потерях близки к тем, что установлены для КраснойАрмии. Так, общие безвозвратные потери офицерского состава германских сухопутныхсил в период с 1 сентября 1939 г. по 31 декабря 1944 г. составили 95,1 тыс.человек, а общие безвозвратные потери сухопутных сил за этот же период — 3360тыс. человек,{50} т. е. на одного офицера в безвозвратных потерях приходилось34,3 рядовых, а если учесть, что в германской армии имелись еще и военныечиновники, которым в Красной Армии соответствовали офицеры юридической,административной, медицинской и ветеринарной служб (к началу войны в германскойдействующей армии на 81,3 тыс. офицеров приходилось 23 тыс. военныхчиновников),{51} то соотношение между безвозвратными потерями офицеров и солдатдля вермахта окажется еще ближе к соответствующему показателю, выведенному намидля Красной Армии.

3. Потери гражданского населенияи общие потери населения СССР

Относительно потерь советского гражданского населения в1941-1945 гг. сколько-нибудь надежная статистика отсутствует. Их можно,определить лишь оценочным путем, установив сначала общие безвозвратные потеривсего советского населения, а затем вычтя из них установленные нами вышебезвозвратные потери Советских Вооруженных Сил в 26,4 млн. человек. Длявыяснения общих советских людских потерь в годы войны необходимо сравнитьчисленность населения СССР накануне и после войны. Численность населения СССР на22 июня 1941 г. выше мы уже оценили в 209,3 млн. человек. Численность населениястраны на 1 января 1946 г. оценивается в 167 млн. человек, исходя из данных очисленности населения в 1950 г., рождаемости и смертности населения в этом жегоду, поскольку данные первых послевоенных лет о численности и естественномдвижении населения не представляются надежными из-за несовершенства учета ибольших механических передвижений населения в процессе растянувшегося нанесколько лет возвращения жителей на территории, освобожденные от оккупации,или, наоборот, перемещения населения из разоренных войной районов вглубь страны,а также возвращения демобилизованных военнослужащих.{52} При этом надо учесть,что за период с 22 июня 1941 г. по 1 января 1946 г. территория СССР выросла засчет присоединения Закарпатской Украины, население которой насчитывало около 800тыс. человек.{53} В СССР были насильственно и добровольно репатриированызначительные группы российских эмигрантов из стран Европы и из Китая — до 50тыс. человек. Кроме того, на Родину добровольно вернулось до 250 тыс. армян.{54}С другой стороны, около 620 тыс. бывших советских военнопленных и вывезенных наработу в Германию гражданских лиц, а также ушедших вместе с германской армией,предпочли остаться на Западе.{55} В целом прирост населения СССР за счетувеличения территории и миграций можно таким образом оценить к 1950 г. в 480тыс. человек. С учетом этого оценка численности населения СССР на 1 января 1946г. должна быть уменьшена с 167 млн. до 166,6 млн. человек — числу тех жителейСССР, которые проживали в границах СССР на 22 июня 1941 г. и фактически осталисьна той же территории к 1 января 1946 г. Для того, чтобы определить общие людскиепотери СССР в ходе войны, включающие в себя как безвозвратные потери армии, таки потери мирного населения вследствие боевых действий, репрессий германских исоветских властей и повышения смертности из-за вызванного войной ухудшенияусловий жизни, необходимо вычесть из 166,5 млн. человек величину естественногоприроста населения за 1944-1945 гг. и размер естественного прироста населениянеоккупированных территорий за 1942-1943 гг. Этот прирост, в действительностиимевший место, в итоге был целиком «съеден» огромными потерями вооруженных сил инаселения оккупированных территорий. Надо вычесть также естественный прирост завторую половину 1941 г. и первый квартал 1942 гг., когда еще не было вызванноговойной падения рождаемости. Для определения указанного условного естественногоприроста из фактически достигнутого уровня рождаемости должен вычетатьсядовоенный уровень смертности (смертность, превышающая этот уровень, относится кизбыточной смертности военного времени). Отметим, что брать в качестведовоенного уровня смертности уровень смертности 1940 г. не вполне корректно, таккак на него оказали влияние безвозвратные потери в советско-финляндской войне.По нашей оценке, из 135 тыс. погибших на этой войне около 110 тыс., учитываяинтенсивность боев, могут быть отнесены к потерям 1940г., за счет чего уровеньсмертности в этом году вырос на 0,05%. Следовательно, «нормальный» довоенныйуровень смертности можно оценить не в 1,80% фактической смертности 1950 г., а в1,75%. Естественный прирост в 1940г. составил 1,32% при смертности 1,80% ирождаемости 3,12%, с корректировкой же на потери в ходе войны с Финляндиейприрост мирного времени можно оценить в 1,37%. В 1946, первом послевоенном году,естественный прирост достигал 1,30% (при рождаемости 2,38 и смертности1,08%).{56} Условный естественный прирост 1941 г. можно оценить в 1,37%, т. е. вразмере откорректированного естественного прироста 1940 г., что в абсолютныхцифрах даст около 2,8 млн. человек, а в расчете на второе полугодие — около 1,4млн. человек. Условный прирост за первый квартал 1942 г. можно оценить в однучетверть от условного прироста 1941 г., т. е. в 0,7 млн. человек. Условныйестественный прирост 1945 г. (с исключением из расчетов потерь последних месяцеввойны) можно приблизительно принять равным естественному приросту 1946г., т. е.1,30%, или около 2,1 млн. человек.

Вместе с тем, применительно ко второму, третьему ичетвертому кварталам 1942 г., 1943 и 1944 гг. можно говорить об условнойестественной убыли населения, поскольку в этот период уровень рождаемости упалниже довоенного уровня смертности. Так, в Сибири в 1940 г. смертность составляла2,03%, а уровень рождаемости в 1943г. достигал 2,15, в 1943 г. — 1,23 и в 1944г. — 1,25%. Предположив, что в 1 квартале уровень рождаемости сохранялся такимже, как и в 1941 г. — 3,32% в годовом исчислении, для остальных месяцев 1942 г.получим уровень рождаемости в 1,76% в годовом исчислении. В сумме за трипоследних квартала 1942 г. и за 1943 и 1944 гг. разность между уровнемрождаемости и довоенным уровнем смертности в Сибири оказалась в 1,428 разабольше довоенного уровня смертности. Если предположить, что примерно в той жепропорции находились суммарная разность между фактическим уровнем рождаемости идовоенным уровнем смертности по стране в целом, то для определения условнойестественной убыли населения за период с начала апреля 1942 г. по конец 1944 г.необходимо откорректированный показатель смертности 1940 г. в 1,75% умножить на1,428 и отнести его к средней численности населения СССР в годы войны,полученной как среднее численности населения страны на конец июня 1941 г. (209,3млн. человек) и на май 1945 г. (165,6 млн. человек), причем из полученнойвеличины — 187,4 млн. надо предварительно вычесть среднюю численностьвооруженных сил — 11,4 млн. человек. В итоге условная естественная убыльнаселения составит по нашей оценке около 4,4 млн. человек, т. е. на 0,2 млн.человек больше, чем суммарный условный естественный прирост за годы войны.Однако есть еще один фактор, который способствовал увеличению численностинаселения по сравнению с довоенным уровнем. Дело в том, что в тыловых районах в1943-1944 гг. уровень смертности также упал значительно ниже довоенного уровня.Например, в Сибири в 1943 г. он составлял 1,84, а в 1944 г. — всего — 1,29%.{57}В целом разность между фактическим и довоенным уровнем смертности населения вСибири в 1943-1944 гг. достигает 45,8% от довоенного уровня. Парадоксальноепадение уровня смертности в тыловых районах в годы войны объясняется резкимуменьшением детской смертности из-за сокращения рождаемости и начала широкогоприменения антибиотиков, что уменьшило показатели как детской, так и общейсмертности. Примем, что такой эффект имел место не только в Сибири, но и на всехнеоккупированных территориях, на которых проживала половина населения страны. Завычетом населения оккупированных территорий и личного состава вооруженных сил,величину такого прироста можно получить путем умножения скорректированногопоказателя смертности 1940 г. в 1,75% на 0,458 и отнесения полученногокоэффициента к средней численности населения за годы войны без личного состававооруженных сил, что дает 176 млн. человек, после чего полученный результатследует уменьшить вдвое. Получается величина условного естественного прироста втыловых районах за счет снижения смертности в 0,7 млн. человек. Вследствие этогоцифру в 166,5 млн. человек необходимо уменьшить на 0,5 млн. человек — до 166млн. за счет суммарного превышения условного естественного прироста над условнойестественной убылью населения.

На оккупированных территориях и в прифронтовой полосеособенно сильное сокращение рождаемости наблюдалось в крупных городах. Так, вблокадном Ленинграде в 1943 г. рождаемость упала до нуля. В Москве с 1941 по1943 гг. уровень рождаемости уменьшился в 2,6 раза. В оккупированномДнепропетровске в 1942 г. уровень рождаемости достигал только 34%довоенного.{58} В то же время в оккупированной сельской местности, куда впоисках пропитания переселилась значительная часть горожан, падение рождаемости,вероятно, не было столь значительным. Эффект уменьшения смертности отестественных причин здесь тоже мог наблюдаться, вследствие уменьшениярождаемости и падения по этой причине показателя детской смертности. Кроме того,многие жители оккупированных территорий и прифронтовой полосы погибли от причин,связанных с войной — в ходе боевых действий или в результате репрессийоккупационных властей, что уменьшало для них вероятность умереть естественнойсмертью.

Суммарную величину военных потерь населения СССР можнополучить, вычтя из 209,3 млн. человек 166 млн. человек, что дает 43,3 млн.погибших. Вычтя из этого последнего числа безвозвратные потери армии — 26,4 млн.человек, получим безвозвратные потери мирного населения — 16,9 млн., которыеоказываются сравнимыми с потерями вооруженных сил. Отметим также, что в потеряхгражданского населения призывных возрастов неизбежно значительное преобладаниеженщин, так как в связи с призывом в армию подавляющего большинства мужчинсоответствующих возрастов увеличилась вероятность гибели именно женщин средигражданских лиц этих возрастов. Такое явление наблюдалось в Германии, где порезультатам бомбардировок союзной авиации «во всех возрастных группах потерисреди женщин превышают потери среди мужчин приблизительно на 40% «.{59} Поэтомуиспользовать данные о женском перевесе в послевоенные годы в призывных возрастахдля определения потерь вооруженных сил не представляется возможным, посколькуженский перевес значительно уменьшен за счет потерь гражданского населения.Значительное число женщин (от 490 до 530 тыс.) было призвано в армию, и многиеиз них погибли,{60} что также способствовало уменьшению послевоенного женскогоперевеса.

В настоящее время не представляется возможным разделитьпотери гражданского населения по различным категориям: погибшие в ходе боевыхдействий, ставшие жертвами германских репрессий, избыточная смертность от голодаи болезней, жертвы советских репрессий (избыточная смертность и казни в тюрьмахи лагерях, погибшие при депортации «наказанных народов», а также в результатерепрессий против коллаборационистов и членов их семей) и др. По некоторымоценкам, жертвами немецкого геноцида на территории СССР стали более 2 млн.евреев, часть из которых не являлась советскими гражданами, а были депортированыиз Польши, Германии и других европейских стран для уничтожения в лагерях и геттона оккупированной советской территории.{61} В ходе геноцида погибли также сотнитысяч цыган. Избыточная же смертность заключенных в советских лагерях в годывойны (в сравнении с довоенным уровнем 1940 г.) составила по меньшей мере 391тыс. человек.{62}

Велики были и потенциальные потери населения СССР — за.счет тех, кто мог бы родиться в 1942-1945 гг. в случае, если бы не было войны,но не родился из-за вызванного войной падения рождаемости. Мы согласны с мнениемВ. А. Исупова, что при оценке потенциальных потерь надо исходить не изфактического естественного прироста в 1,32% , а из скорректированногоестественного прироста в 1,5% (при корректировке устранено влияние потерьсоветско-финляндской войны и падения рождаемости из-за уже начавшегосяотвлечения мужчин в армию в связи с частичной мобилизацией и ускореннымнаращиванием численности Советских Вооруженных Сил).{63} При таком естественномприросте с 22 июня 1941 г. и по 1 января 1946 г. население СССР возросло бы с209,3 млн. до 223,6 млн. человек. В действительности в прежних границах с учетомоставшихся на Западе перемещенных лиц население СССР на 1 января 1946 г.насчитывало лишь 166,5 млн. человек. Если полученную разность между ожидаемой ифактической численностью населения — 57,1 млн. человек — мы уменьшим наопределенные выше военные потери в 43,3 млн. человек, то получим 13,8 млн.человек — потенциальные потери за счет неродившихся. Если же добавитьбезвозвратные потери армии в 1939-1940 гг. и в войне с Японией, то общиебезвозвратные потери СССР во второй мировой войне составят 43,448 млн. человек.

4. Потери вермахта игражданского населения Германии

Безвозвратные потери вермахта вплоть до ноября 1944 г.достаточно полно учтены по данным персонального (поименного) учета потерь. Впериод с 1 сентября 1939 г. по 31 декабря 1944 г. сухопутные силы потерялиубитыми на поле боя, а также умершими от ран, болезней, несчастных случаев и поиным причинам 1750,3 тыс. человек, а пропавшими без вести — 1609,7 тыс. человек.Флот за этот же период потерял 60 тыс. человек погибшими и 100,3 тыс. человекпропавшими без вести, а военно-воздушные силы — 155 тыс. погибшими и 148,5 тыс.пропавшими без вести. Потери за период с 1 января по 30 апреля 1945 г.центральными органами учета потерь оценивались для сухопутных сил в 250 тыс.погибших и 1 млн. пропавших без вести, для ВМФ — в 5 тыс. погибших и 5 тыс.пропавших без вести, и для ВВС — в 10 тыс. погибших и 7 тыс. пропавших безвести.{64} По характеру расчетов все пропавшие без вести в сухопутных силах впериод с 1 января по 30 апреля 1945 г. могут быть отнесены к числу пленных.Также и большинство пропавших без вести за этот период в ВМФ и ВВС можно счестьпленными. Сложнее с теми, кто пропал без вести до конца 1944 г. Число погибшихсреди них можно оценить, вычтя из общего числа пропавших без вести в сухопутныхсилах в этот период примерное число пленных, захваченных противниками Германии.Известно, что в мае 1943 г. в Тунисе германские сухопутные силы потерялипленными около 90 тыс. человек. На Западном фронте с июня по декабрь было взятов плен более 210 тыс. человек, в Италии — около 20 тыс. человек.{65} Числопропавших без вести на Востоке до января 1945 г. составило 1 млн. человек, числоже пленных можно оценить в 544 тыс. человек. Эта цифра получена путем вычитанияиз общего числа пленных, захваченных Красной Армией до конца 1944 г. (997 тыс.человек), 202 тыс. румын, 49 тыс. итальянцев и 2 тыс. финнов (все они могли бытьпленены только до конца 1944 г.), а также 200 тыс. из 514 тыс. взятых в пленвенгерских военнослужащих.{66} В этом случае около 456 тыс. пропавших без вестина Востоке до конца 1944 г. следует отнести к погибшим. На других театрах войныиз 610 тыс. пропавших без вести до конца 1944 г. военнослужащих сухопутных силоколо 290 тыс. могут быть отнесены к числу убитых. Это дает число погибших всухопутных силах с начала войны и до конца 1944 г. в 2496 тыс. человек. В ВМФ изчисла пропавших без вести мы условно девять десятых относим к погибшим морякам,затонувшим вместе со своими кораблями. В этом случае общее число погибших доконца 1944 г. во флоте можно оценить в 150 тыс. человек. В ВВС мы условнопринимаем, что половина пропавших без вести может быть отнесена к погибшим, адругая половина — к пленным, тогда общее число погибших в германской авиации доконца 1944 г. можно оценить в 229 тыс. человек. В период с 1 января по 30 апреля1945 г, всех, пропавших без вести в ВВС и ВМФ, мы условно относим к числупленных. Потери убитыми в мае 1945 г. мы оцениваем в 10 тыс. человек, главнымобразом из состава сухопутных сил. Тогда общее число погибших в сухопутных силахследует оценить в 2756 тыс., в ВМФ — в 155 тыс. и в ВВС — в 239 тыс. человек, адля вермахта в целом (вместе с войсками СС) — в 3,15 млн. человек. Потерипленными до конца апреля 1945 г. оцениваются в 1854 тыс. для сухопутных сил, 15тыс. для ВМФ и 81 тыс. для ВВС. Исчисление потерь пленными для последующих днейвойны теряет смысл в связи с началом массовой сдачи в плен всей германскойармии.

В период с 1 января по 30 апреля 1945 г. из 1 млн.пленных из состава сухопутных сил 615 тыс. было взято на Западном фронте (290тыс. — в январе-марте и 325 тыс. — в апреле в Рурском котле),{67 }число пленныхв Италии можно оценить в 10 тыс., остальные 375 тыс. пленных были взяты наВосточном фронте. На долю Восточного фронта в этот период мы также относимполовину пленных из состава флота и одну треть пленных из состава ВВС — всегооколо 5 тыс. человек.

Всего в советском плену побывало 2,73 млн. бывшихвоеннослужащих германской армии (2,390 млн. немцев, 157 тыс. австрийцев,остальные — чехи, словаки, поляки, французы, югославы и пр.), из которых умерлов плену 450,6 тыс. человек. Кроме того, советские войска пленили около 215 тыс.бывших советских граждан, служивших в коллаборационистских формированиях или вкачестве вспомогательного персонала («добровольных помощников») в немецкихчастях. Отметим, что после германской капитуляции 9 мая и позднее Красной Армиисдались 1391 тыс. человек, а ранее, в период с 1 по 8 мая, по некоторымсведениям, 635 тыс. человек.{68} Общее число погибших в плену германскихвоеннослужащих оценивается экспертами немецкой службы розыска в 800 тыс.человек.{69} С учетом данных о числе погибших в советском плену количествовоеннопленных, умерших в плену на Западе, можно приблизительно определить в 350тыс. человек. Всего же в войне погибло, по нашей оценке, около 3950 тыс.военнослужащих вермахта, включая сюда также австрийцев, чехов, поляков,прибалтов и других граждан СССР и иных стран, служивших в германских вооруженныхсилах. Эта оценка практически совпадает с оценкой Б. Мюллера-Гиллебранда — 4млн. погибших.{70}

Безвозвратные потери гражданского населения Германии вгоды войны оцениваются приблизительно в 2 млн. человек. Сюда входят погибшие врезультате наземных боевых действий в последний период войны, а также примерно500 тыс. жертв стратегических бомбардировок союзной авиации и 300 тыс. гражданГермании (антифашистов, евреев и цыган), погибших в концлагерях или казненныхнацистами.{71} Общие безвозвратные потери Германии — 5,95 млн. человек оказалисьв 7,3 раза меньше советских безвозвратных потерь — 43,448 млн. человек. Побезвозвратным потерям гражданского населения соотношение оказывается еще менееблагоприятным для СССР — 8,5:1. Здесь сказались большие потери советскогонаселения в ходе боевых действий, которые на территории СССР продолжалисьзначительно дольше, чем на германской территории, геноцид нацистов против еврееви цыган и их жестокие репрессии против мирного населения, особенно в охваченныхпартизанской борьбой районах, а также значительная избыточная смертностьсоветского населения от голода и болезней, прежде всего на территориях,подвергшихся оккупации (в Германии, которая до конца войны практически неголодала, подобной избыточной смертности не было). Отметим, что и смертностьсреди германских военнопленных как на Востоке, так и на Западе, хотя и былазначительной, но далеко не достигала уровня смертности советских военнопленных,которых погибло почти две трети. Тут сказалось прежде всего бесчеловечноеотношение лагерной германской администрации к пленным красноармейцам, неподпадавшим под действие Женевской конвенции, а также расчет на молниеноснуювойну, в которой использование пленных для военных нужд не предусматривалось.Аргумент о многочисленности советских пленных, особенно в 1941-1942 гг., как опричине повышенной смертности среди них, вряд ли справедлив, поскольку впоследние месяцы войны и сразу после капитуляции германских пленных в рукахсоюзников оказалось никак не меньше, но трудности их содержания и снабжения вцелом были преодолены, хотя среди отдельных групп пленных, взятых вэкстремальных условиях и после длительной блокады, смертность оказалась оченьвелика: не вернулось домой большинство пленных, взятых в Сталинграде и Тунисе.

5. О соотношении потерь насоветско-германском фронте

Попытаемся теперь определить соотношение безвозвратныхпотерь на советско-германском фронте. Для этого надо оценить потери вермахта вборьбе против СССР, а также потери союзников Германии. Сухопутная армия Германиидо начала декабря 1944 г. потеряла на Востоке 1420 тыс. погибшими. Еще примерно456 тыс. человек из числа пропавших без вести на Востоке до конца 1944 г., понашей оценке, следует отнести к погибшим. Из 250 тыс. военнослужащих сухопутныхсил, погибших в период с 1 января по 30 апреля 1945 г., на долю Восточногофронта, принимая во внимание долю германских дивизий, развернутых против СССР вэтот период, можно отнести около 180 тыс. погибших. Кроме того, почти все из 10тыс. военнослужащих сухопутных сил, погибших в мае 1945 г., должны быть отнесенык потерям Восточного фронта, так как на Западе тогда боевые действия ужепрактически прекратились. Всего в борьбе против СССР, таким образом, погибло2066 тыс. военнослужащих сухопутных сил. Потери ВМФ на Востоке до конца января1945 г., включая и потери в польской кампании 1939 г., составили 5,8 тыс.погибшими и 3,8 тыс. пропавшими без вести, что составило менее одной пятнадцатойвсех безвозвратных потерь флота за этот период. ВВС в это же время потеряли наВостоке 52,9 тыс. погибшими и 49,2 тыс. пропавшими без вести, что составило 34%всех безвозвратных потерь ВВС. Если же брать потери ВВС, дифференцированные потеатрам военных действий, то доля Востока (правда, вместе с потерями в войнепротив Польши) поднимается до 38%, что приблизительно соответствует вкладусоветских ВВС в войну в воздухе.{72} С учетом принятого выше соотношения междуубитыми и пленными среди пропавших без вести в ВМФ и ВВС число погибших в ВВС наВостоке до конца января 1945 г. мы оцениваем в 77,5 тыс. человек, а в ВМФ — в9,2 тыс. человек. Соответственно потери в ВМФ на Востоке с 1 февраля по 30апреля 1945 г. мы определяем в 1 тыс. человек, а в ВВС — в 3 тыс. человек,относя всех, пропавших без вести, к пленным. Таким образом, общие потери ВВСГермании на Востоке погибшими мы оцениваем в 80,5 тыс., а ВМФ — в 10,2 тыс.человек, что дает общее число погибших на советско-германском фронте германскихвоеннослужащих в 2157 тыс. Пленных немцев до 30 апреля 1945 г. Красная Армиязахватила около 950 тыс. человек, в том числе до 30 тыс. летчиков и моряков. Сучетом потерь союзников общее соотношение безвозвратных потерь сторон насоветско-германском фронте погибшими и пленными, взятыми до конца апреля 1945г., оказывается 6,5:1 не в пользу Красной Армии. Если же взять соотношениетолько погибших, то оно окажется еще менее благоприятным для советской стороны -8,5:1.{73} В чем-то это соотношение, возможно, даже более объективно отражаетуровень военного искусства сторон, поскольку большинство пленных было захваченоКрасной Армией в последние месяцы войны, когда ее исход уже ни у кого не вызывалсомнения.

Интересно проследить хотя бы примерное соотношениепотерь сторон по годам войны. Используя установленное выше соотношение междучислом погибших и пораженных в боях советских военнослужащих и основываясь наданных, приведенных в книге Е. И. Смирнова, количество погибших советскихвоеннослужащих по годам можно распределить так:

1941 г. — 2,2 млн., 1942 г., — 8 млн., 1943 г. — 6,4млн., 1944 г. — 6,4 млн., 1945 г. — 2,5 млн. Надо также учесть, что примерно 0,9млн. красноармейцев, числившихся в безвозвратных потерях, но позднееобнаружившихся на освобожденной территории и призванных вновь, приходятся восновном на 1941-1942 гг. За счет этого потери погибшими в 1941 г. мы уменьшаемна 0,6 млн., а 1942 г. — на 0,3 млн. человек (пропорционально числу пленных) и сдобавлением пленных получаем общие безвозвратные потери Красной Армии по годам:1941 г. — 5,5 млн., 1942 г. — 7,153 млн., 1943 г. — 6,965 млн., 1944 г. — 6,547млн., 1945 г. — 2,534 млн. Для сравнения возьмем безвозвратные потери сухопутныхсил вермахта по годам, основываясь на данных Б. Мюллера-Гиллебранда. При этом мывычли из итоговых цифр потери, понесенные вне Восточного фронта, ориентировочноразнеся их по годам. Получилась следующая картина для Восточного фронта (вскобках дается цифра общих безвозвратных потерь сухопутных сил за год): 1941 г.(с июня) — 301 тыс. (307 тыс.), 1942 г. — 519 тыс. (538 тыс.), 1943 г. — 668тыс. (793 тыс.), 1944 г. (за этот год потери в декабре приняты равнымиянварским) — 1129 тыс. (1629 тыс.), 1945 г. (до 1 мая) — 550 тыс. (1250тыс.).{74} Соотношение во всех случаях получается в пользу вермахта: 1941 г. -18,1:1, 1942 г. — 13,7:1, 1943 г. — 10,4:1, 1944 г. — 5,8:1, 1945 г. — 4,6:1.Эти соотношения должны быть близки к истинным соотношениям безвозвратных потерьсухопутных сил СССР и Германии на советско-германском фронте, поскольку потерисухопутной армии составили львиную и гораздо большую, чем у вермахта, долю всехсоветских военных потерь, а германские авиация и флот основные безвозвратныепотери в ходе войны понесли за пределами Восточного фронта. Что же касаетсяпотерь германских союзников на Востоке, недоучет которых несколько ухудшаетпоказатели Красной Армии, то следует учесть, что в борьбе с ними Красная Армиянесла относительно гораздо меньшие потери, чем в борьбе против вермахта, чтогерманские союзники активно действовали далеко не во все периоды войны и понеслинаибольшие потери пленными в рамках общих капитуляций (Румынии и Венгрии). Крометого, на советской стороне не учтены потери действовавших вместе с КраснойАрмией польских, чехословацких, румынских и болгарских частей. Так что в целомвыявленные нами соотношения должны быть достаточно объективными. Они показывают,что улучшение соотношения безвозвратных потерь для Красной Армии происходит лишьс 1944 г., когда союзники высадились на Западе и помощь по ленд-лизу дала ужемаксимальный эффект в плане как прямых поставок вооружения и техники, так иразвертывания советского военного производства. Вермахт был вынужден броситьрезервы на Запад и не смог уже, как в 1943 г., развязать активные действия наВостоке. Кроме того, сказывались большие потери опытных солдат и офицеров. Темне менее до конца войны соотношение потерь оставалось неблагоприятным дляКрасной Армии в силу присущих ей пороков (шаблонность, презрение к человеческойжизни, неумелое использование вооружения и техники, отсутствие преемственностиопыта из-за огромных потерь и неумелого использования маршевого пополнения и т.д.).

В то же время в войне против западных союзников в1943-1945 гг. по нашим оценкам Германия теряла больше противника. Даже попогибшим соотношение в целом оказывается 1,6:1 в пользу союзников, не говоря ужео превосходстве их по числу пленных в десятки раз. Лишь в Италии соотношениепотерь было равным, что можно объяснить условиями театра, благоприятными дляобороны, и военным искусством немецкого командующего на этом театре фельдмаршалаА. Кессельринга.{75}

Отметим также, что в германской армии до конца 1944 г.на 2496 тыс. погибших (по нашей оценке) из состава сухопутных сил приходилось5026 тыс. раненых, подвергшихся эвакуации,{76} что дает соотношение равных ипогибших 2,0:1. В Красной Армии, по нашей оценке, соотношение числа пораженных вбоях, подвергшихся эвакуации, и числа погибших было почти равным — 1,1:1.Значительно большее число погибших по отношению к раненым на советской сторонеможно объяснить безжалостным отношением советского командования к своимсолдатам, когда в бессмысленных лобовых атаках на неподавленную системугерманской обороны целиком погибали полки и батальоны, что непропорциональноувеличивало в общей структуре потерь долю потерь безвозвратных. В германскихвооруженных силах количество больных, подвергшихся эвакуации — лечившихся вгоспиталях, было больше числа раненых и обмороженных в 2,1 раза, а если кзаболевшим добавить и пострадавших от несчастных случаев, — то в 2,3 раза,{77}тогда как в СССР число эвакуированных, пораженных в боях, превышало числоэвакуированных больных в 3,3 раза. Дело в том, что боевые потери Красной Армиимногократно превышали боевые потери вермахта, больше половины мобилизованных вСоветские Вооруженные Силы, погибли или оказались в плену. Число же больныхзависело от общей численности действующей армии, которая была у обеих сторонблизка между собой. При этом у бойца Красной Армии гораздо большей былавероятность быть убитым, раненым или оказаться в плену, чем больным, тогда как ввермахте, наоборот, для солдата больше шансов было заболеть, чем получитьранение.

Отметим также, что безвозвратные потери армий СССР иГермании представляют собой разно-порядковые величины. Поэтому, если наши оценкигерманских потерь могут отклоняться от истинной величины в ту или другую сторонув пределах 200-300 тыс. человек, то в случае с Красной Армией подобноерасхождение может исчисляться миллионами человек.

* * *

Соотношение безвозвратных потерь сторон насоветско-германском фронте указывает на большое численное превосходство КраснойАрмии над вермахтом. Если принять во внимание, что около трех четвертей всехбезвозвратных потерь Германия понесла на Восточном фронте, то количествовоеннослужащих (включая сюда и личный состав центральных и тыловых органов вГермании), воевавших против Красной Армии, можно оценить в три четверти отчистого призыва, составлявшего 15,9 млн. человек, что дает 12 млн. человек,причем эта величина должна быть уменьшена на значительную часть из 1,63 млн.демобилизованных из вермахта по возрасту или иным причинам. Вклад союзниковГермании был менее значителен, и они участвовали в активных боевых действияхдалеко не на всем протяжении советско-германской войны. С учетом этихобстоятельств общее число мобилизованных, фактически выставленное Германией и еесоюзниками против советских 42,9 млн. мобилизованных можно определить не болеечем в 14 млн. человек. Отметим, что от 1 до 1,5 млн. советских военнослужащих впериод войны находилось вне советско-германского фронта — на Дальнем Востоке, вИране и Закавказье, но это составляло ничтожную часть всех мобилизованных. Пообщему числу мобилизованных СССР сохранял более чем трехкратное превосходство,которое еще больше возрастало в боевых частях. Такому превосходствуспособствовала и демографическая структура советского населения. По оценкеамериканских военных историков Т. Н. Дюпуи и П. Мартелла, к началу 1941 г. 4/5мужского населения СССР было моложе 40 лет, тогда как в Германии эта доля непревышала 3/5.{78} В то же время, сравнение численности действующих армий СССР иГермании (вместе с союзниками) на определенные даты не дает объективной картины,поскольку условия фронта не позволяли одновременно держать друг против другаболее 6 млн. человек с каждой стороны. В противном случае затруднялосьуправление войсками и их размещение. Однако численный перевес Красной Армиипроявлялся в том, что полная смена войск на фронте происходила гораздо быстреена советской, чем на германской стороне, вследствие значительно больших потерь.Поэтому объективным, на наш взгляд, было бы сопоставление численности войск нафронте за какой-то значительный промежуток времени, порядка 2-3 месяцев, сучетов всех маршевых пополнений и резервов, что может ярче высветить подавляющеесоветское превосходство в живой силе.

Объясняя громадные советские людские потери, германскиегенералы обычно указывают на пренебрежение жизнями солдат со стороны высшегокомандования, слабую тактическую выучку среднего и низшего комсостава,шаблонность применяемых при наступлении приемов, неспособность как командиров,так и солдат принимать самостоятельные решения.{79} Подобные утверждения можнобыло бы счесть простой попыткой принизить достоинства противника, который войнувсе-таки выиграл, если бы не многочисленные аналогичные свидетельства ссоветской стороны. Так, Жорес Медведев вспоминает бои под Новороссийском в 1943г.: «У немцев под Новороссийском были две линии обороны, отлично укрепленные наглубину примерно 3 км. Считалось, что артподготовка очень эффективна, но мнекажется, что немцы довольно быстро к ней приспособились. Заметив, чтососредоточивается техника и начинается мощная стрельба, они уходили на вторуюлинию, оставив на передовой лишь несколько пулеметчиков. Уходили и с таким жеинтересом, как и мы, наблюдали весь этот шум и дым. Потом нам приказывали идтивперед. Мы шли, подрывались на минах и занимали окопы — уже почти пустые, лишьдва-три трупа валялись там. Тогда давался приказ — атаковать вторую линию.Тут-то погибало до 80 процентов наступавших — немцы ведь сидели в отличноукрепленных сооружениях и расстреливали всех нас чуть не в упор».{80}Американский дипломат А. Гарриман передает слова Сталина о том, что «в СоветскойАрмии надо иметь больше смелости, чтобы отступать, чем наступать» и так еекомментирует: «Эта фраза Сталина хорошо показывает, что он осознавал положениедел в армии. Мы были шокированы, но мы понимали, что это заставляет КраснуюАрмию сражаться… Наши военные, консультировавшиеся с немцами после войны,говорили мне, что самым разрушительным в русском наступлении был его массовыйхарактер. Русские шли волна за волной. Немцы их буквально косили, но врезультате такого напора одна волна прорывалась».{81} А вот свидетельство о бояхв декабре 1943 г. в Белоруссии бывшего командира взвода В. Дятлова: «Мимо, походу сообщения прошла цепочка людей в гражданской одежде с огромными «сидорами»за спиной. «Славяне, кто вы, откуда? — спросил я. — Мы с Орловщины, пополнение.- Что за пополнение, когда в гражданском и без винтовок? — Да сказали, чтополучите в бою…»

Удар артиллерии по противнику длился минут пять. 36орудий артиллерийского полка «долбили» передний край немцев. От разрядовснарядов видимость стала еще хуже…

И вот атака. Поднялась цепь, извиваясь черной кривойзмейкой. За ней вторая. И эти черные извивающиеся и двигающиеся змейки были такнелепы, так неестественны на серо-белой земле! Черное на снегу — прекраснаямишень. И немец «поливал» эти цепи плотным свинцом. Ожили многие огневые точки.Со второй линии траншеи вели огонь крупнокалиберные пулеметы. Цепи залегли.Командир батальона орал: «Вперед, … твою мать! Вперед!… В бой! Вперед!Застрелю!» Но подняться было невозможно. Попробуй оторвать себя от земли подартиллерийским, пулеметным и автоматным огнем…

Командирам все же удавалось несколько раз поднимать»черную» деревенскую пехоту. Но все напрасно. Огонь противника был настолькоплотным, что, пробежав пару шагов, люди падали, как подкошенные. Мы,артиллеристы, тоже не могли надежно помочь — видимости нет, огневые точки немцыздорово замаскировали, и, вероятней всего, основной пулеметный огонь велся издзотов, а потому стрельба наших орудий не давала нужных результатов».

Тот же мемуарист весьма красочно описывает стольвосхваляемую многими мемуаристами из числа маршалов и генералов разведку боем,проведенную батальоном штрафников: «В десятиминутном огневом налете участвовалодва дивизиона нашего полка — и все. После огня какие-то секунды стояла тишина.Потом выскочил из траншеи на бруствер командир батальона: «Ребята-а! За Родину!За Сталина! За мной! Ура-а-а!» Штрафники медленно вылезли из траншеи и, как быподождав последних, вскинув винтовки наперевес, побежали. Стон или крик спротяжным «а-а-а» переливался слева направо и опять налево, то затухая, тоусиливаясь. Мы тоже выскочили из траншеи и побежали вперед. Немцы бросили сериюкрасных ракет в сторону атакующих и сразу же открыли мощныйминометно-артиллерийский огонь. Цепи залегли, залегли и мы — чуть сзади впродольной борозде. Голову поднять было нельзя. Как засечь и кому засекать вэтом аду цели противника? Его артиллерия била с закрытых позиций и далеко сфлангов. Били и тяжелые орудия. Несколько танков стреляли прямой наводкой, ихснаряды-болванки с воем проносились над головой…

Штрафники лежали перед немецкой траншеей на открытомполе и в мелком кустарнике, а немец «молотил» это поле, перепахивая и землю, икусты, и тела людей… Отошло нас с батальоном штрафников всего семь человеке, абыло всех вместе — 306 {82} (атаки на этом участке так и не было)».

Рассказ о подобных бессмысленных и кровопролитных атакахмы имеем и в воспоминаниях, и письмах немецких солдат и младших офицеров. Одинбезымянный свидетель описывает атаку частей 37-й советской армии А. А. Власована занятую немцами высоту под Киевом в августе 1941 г., причем его описание вдеталях совпадает с рассказом советского офицера, приведенным выше. Тут ибесполезная артподготовка мимо немецких позиций, и атака густыми волнами,гибнущими под немецкими пулеметами, и безвестный командир, безуспешно пытающийсяподнять своих людей и гибнущий от немецкой пули. Подобные атаки на не слишкомважную высоту продолжались трое суток кряду. Немецких солдат более всегопоражало, что когда гибла вся волна, одиночные солдаты все равно продолжалибежать вперед (немцы на подобные бессмысленные действия были неспособны). Этинеудавшиеся атаки, тем не менее, истощили немцев физически. И, как вспоминаетгерманский военнослужащий, его и его товарищей больше всего потрясла и привела вдепрессивное состояние методичность и масштабность этих атак: «Если Советы могутпозволить себе тратить столько людей, пытаясь ликвидировать столь незначительныерезультаты нашего продвижения, то как же часто и каким числом людей они будутатаковать, если объект будет действительно очень важным?»{83} (немецкий автор немог себе представить, что иначе Красная Армия атаковать просто не умела и немогла).

А в письме немецкого солдата домой во время отступленияот Курска во второй половине 1943 г. описывается, как и в цитированном письме В.Дятлова, атака почти безоружного и необмундированного пополнения с только чтоосвобожденных территорий (той же самой Орловщины), в которой погибло подавляющеебольшинство участников (по утверждению очевидца — даже женщины были средипризванных). Пленные рассказывали, что власти подозревали жителей всотрудничестве с оккупационными властями, и мобилизация служила для них родомнаказания. И в том же письме описана атака советских штрафников через немецкоеминное поле для подрыва мин ценой собственной жизни (рассказ маршала Г. К.Жукова о подобной практике советских войск приводит в своих мемуарах Д.Эйзенхауэр). И опять немецкого солдата больше всего поразила покорностьмобилизованных и штрафников. Пленные штрафники, «за редким исключением, никогдане жаловались на такое с ними обращение», говорили, что жизнь трудна и что «заошибки надо платить».{84} Подобная покорность советских солдат ясно показывает,что советский режим воспитал не только командиров, способных отдавать стольбесчеловечные приказы, но и солдат, способных такие приказы беспрекословновыполнять.

О неспособности Красной Армии воевать иначе, чем ценойочень большой крови, есть свидетельства и советских военачальников высокогоранга. Так, маршал А. И. Еременко следующим образом характеризует особенности»военного искусства» прославленного (заслуженно ли?) «маршала победы» Г. К.Жукова: «Следует сказать, что жуковское оперативное искусство — этопревосходство в силах в 5-6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеетвоевать не количеством и на крови строит свою карьеру» .{84а} Кстати, в другомслучае тот же А. И. Еременко так передал свое впечатление от знакомства смемуарами германских генералов: «Сам собой напрашивается вопрос, отчего жегитлеровские «богатыри», «побеждавшие» вдвоем наше отделение, а впятером целыйвзвод, не смогли выполнить задач в первый период войны, когда неоспоримоечисленное и техническое превосходство было на их стороне?».{84б} Выходит, иронияздесь показная, ибо А. И. Еременко на самом деле хорошо знал, что германскиевоеначальники не преувеличивали соотношение сил в пользу Красной Армии. Ведь Г.К. Жуков возглавлял основные операции на главных направлениях и имел подавляющеепревосходство сил и средств. Другое дело, что и другие советские генералы имаршалы вряд ли умели воевать иначе, чем Г. К. Жуков, и сам А. И. Еременко здесьне был исключением.

Интересно, что так же как Г. К. Жуков воевалиполководцы, за которыми закрепилась репутация людей, заботящихся о жизниподчиненных, в частности, К. К. Рокоссовский. В ноябре 1941 г. под Москвой онпослал в бой 58-ю танковую дивизию, только что прибывшую с Дальнего Востока и неимевшую времени для подготовки атаки. В результате дивизия лишилась 3/4 танков ипочти трети личного состава, не нанеся врагу почти никакого урона. Тогда жеРокоссовский организовал безумную атаку в конном строю двух кавалерийскихдивизий, 17-й и 44-й, потерявших в результате почти весь личный состав.Сохранилось яркое описание этой атаки с немецкой стороны, чрезвычайнонапоминающее лермонтовское «Бородино»: «…Не верилось, что противник намеренатаковать нас на этом широком поле, предназначенном разве что для парадов… Новот три шеренги всадников двинулись на нас. По освещенному зимним солнцемпространству неслись в атаку всадники с блестящими клинками, пригнувшись к шеямлошадей… Первые снаряды разорвались в гуще атакующих… Вскоре сплошное черноеоблако повисло на ними. В воздух взлетают разорванные на куски люди и лошади…Трудно разобрать, где всадники, где кони… В этом аду носились обезумевшиелошади. Немногие уцелевшие всадники были добиты огнем артиллерии и пулеметов…И вот из леса несется в атаку вторая волна всадников. Невозможно представитьсебе, что после гибели первых эскадронов кошмарное представление повторитсявновь… Однако местность уже пристреляна, и гибель второй волны конницыпроизошла еще быстрее, чем первой».{84в} Комментарии к этому страшномудокументу, как говорится, излишни. Отметим только, что лихие кавалерийские атакивремен гражданской войны в Великую Отечественную повторял не С. М. Буденный,которому традиционно приписывают увлечение кавалерией и непонимание сутисовременной войны, а К. К. Рокоссовский, считающийся одним из величайшихполководцев второй мировой. Семен Михайлович-то как раз понимал, что нельзябросать кавалерию на заранее подготовленную оборону противника, хорошо поняв этоеще в 1920 г. на польском фронте. И за Буденным подобных атак в 1941-1942 гг. нечислится.

Отметим также, что огромные безвозвратные потери КраснойАрмии не позволяли в той же степени, как в вермахте и тем более в армияхзападных союзников, сохранять опытных солдат и младших командиров, что уменьшалоспайку и стойкость частей и не позволяло бойцам пополнения перенимать боевойопыт от ветеранов, что еще больше увеличивало потери. Столь неблагоприятное дляСССР соотношение безвозвратных потерь было следствием коренного порокакоммунистической тоталитарной системы, лишившей людей способности самостоятельнопринимать решения и действовать, приучившей всех, в том числе и военных,действовать по шаблону, избегать даже разумного риска и больше, чем противника,бояться ответственности перед своими вышестоящими инстанциями.

Как вспоминает бывший офицер-разведчик Е. И. Малашенко,после войны дослужившийся до генерал-лейтенанта, даже в самом конце войнысоветские войска нередко действовали очень неэффективно: «За несколько часов донаступления нашей дивизии 10 марта разведгруппа… захватила пленного. Онпоказал, что основные силы его полка отведены на 8-10 км в глубину… Потелефону я доложил эти сведения командиру дивизии, тот — командующему. Комдивдал нам свой автомобиль для доставки пленного в штаб армии. Подъезжая ккомандному пункту, мы услышали гул начавшейся артподготовки. К сожалению, онабыла проведена по незанятым позициям. Тысячи снарядов, доставленных с большимитрудностями через Карпаты (дело происходило на 4-м Украинском фронте. — Б. С.), оказались израсходованными напрасно. Уцелевшийпротивник упорным сопротивлением остановил продвижение наших войск». Тот жеавтор дает сравнительную оценку боевых качеств немецких и советских солдат иофицеров — не в пользу Красной Армии: «Немецкие солдаты и офицеры неплоховоевали. Рядовой состав был хорошо обучен, умело действовал в наступлении и вобороне. Хорошо подготовленные унтер-офицеры играли более заметную роль в бою,чем наши сержанты, многие из которых почти ничем не отличались от рядовых.Вражеская пехота постоянно вела интенсивный огонь, действовала настойчиво истремительно в наступлении, упорно оборонялась и проводила быстрые контратаки,обычно при поддержке огня артиллерии, а иногда и ударов авиации. Танкисты такженапористо атаковали, вели огонь с ходу и с коротких остановок, умеломаневрировали и вели разведку. При неудаче быстро сосредоточивали усилия надругом направлении, часто наносили удары на стыках и флангах наших частей.Артиллерия оперативно открывала огонь и вела его иногда очень точно. Онарасполагала большим количеством боеприпасов. Немецкие офицеры умелоорганизовывали бой и управляли действиями своих подразделений и частей, искусноиспользовали местность, своевременно совершали маневр на выгодное направление.При угрозе окружения или разгрома немецкие части и подразделения совершалиорганизованный отход в глубину, обычно для занятия нового рубежа. Солдаты иофицеры противника были запуганы слухами о репрессиях по отношению к пленным,сдавались без боя крайне редко…

Наша пехота была обучена слабее немецкой. Однакосражалась храбро. Конечно, бывали случаи паники и преждевременного отхода,особенно в начале войны. Пехоте здорово помогала артиллерия, наиболееэффективным был огонь «катюш» при отражении контратак противника и нанесениямиударов по районам скопления и сосредоточения войск. Однако артиллерия вначальный период войны мало имела снарядов. Нужно признать, что танковыеподразделения в атаках действовали не всегда умело. Вместе с тем в оперативнойглубине при развитии наступления они показывали себя блестяще».{84г}

Непомерно большие потери советских вооруженных сил вВеликой Отечественной войне признавали еще тогда некоторые советские генералы,хотя это было отнюдь не безопасно. Например, генерал-лейтенант С. А. Калинин,ранее командовавший армией, а потом занимавшийся подготовкой резервов, имелнеосторожность записать в дневнике, что Верховное Главнокомандование «незаботится о сохранении людских резервов и допускает в отдельных операцияхбольшие потери». Данное, наряду с другими, «антисоветское» высказывание стоилогенералу приговора в 25 лет лагерей.{84д} А другой военачальник — генерал-майоравиации А. А. Туржанский в 1942 г. получил всего только 12 лет лагерей за вполнесправедливое мнение насчет сводок Совинформбюро, которые «предназначены толькодля успокоения масс и не соответствуют действительности, так как преуменьшаютнаши потери и преувеличивают потери противника».{84е}

* * *

А вот как оценивали в ходе войны советская и германскаястороны потери друг друга. Например, Гитлер на совещании 6 декабря 1941 г. сруководством сухопутных сил оценивал потери русских в 8-10 млн. человек.{85} Понашей же оценке, к началу декабря 1941 г. Красная Армия потеряла 3,9 млн.пленными, 1775 тыс. погибшими, около 1970 тыс. человек — эвакуированными,пораженными в боях и около 590 тыс. — эвакуированными больными, а всего — 8235тыс., что совпадает с оценкой, данной Гитлером. Сталин же в своем знаменитомвыступлении 6 ноября 1941 г. утверждал, что за четыре месяца войны советскиевойска потеряли 350 тыс. погибшими, 378 тыс. пропавшими без вести и 1020 тыс.ранеными, что было в 7-8 раз меньше действительных потерь. Потери же немецкихвойск за тот же период он определил в более чем 4,5 млн. убитых, раненых ипленных. На самом деле, вся германская сухопутная армия за июнь, июль, август,сентябрь и октябрь 1941 г. потеряла убитыми и пропавшими без вести 225,1 тыс.человек, а число раненых по принятому для этого периода коэффициенту соотношенияраненых и погибших, и пропавших без вести офицеров в 2,47 можно оценить в 456тыс. человек, что в сумме дает потери почти в 6,9 раза меньше, чем названныеСталиным.{86} И, как представляется, Сталин и советские военные действительноверили подобным цифрам, потому что анализ разведывательных донесений дает ту жекартину.

В конце войны германский военный атташе в Берне 19 марта1945 г. сообщал в Берлин британскую оценку советских безвозвратных потерь в 30млн. человек,{87} что, вероятно, в 1,4 раза занижало их истинный размер.Советская военная разведка оценивала потери германских войск в войне против СССРс 22 июня 1941 г. по 1 марта 1942 в 6,5 млн. человек, в том числе 5,8 млн. — изсостава сухопутных сил. По данным же декадных донесений о потерях за этот периодсухопутные войска Германии на Востоке потеряли (без больных) 1005,6 тыс.человек.{88 }Дело в том, что оценки потерь вермахта основывались на донесенияхсвоих войск, которые всячески преувеличивали потери противника, стремясь сделатьих не меньшими, чем собственные. Например, штаб Западного фронта оценивал потерипротивостоящих войск противника за апрель 1942 г. в 30,6 тыс. погибшими и неменее чем в 89 400 раненых, подвергшихся эвакуации. Потери же своих войск штабопределял в 45 тыс. погибших и пропавших без вести и 74 тыс. раненых.{89} Вдействительности за апрель 1942 г. вся германская сухопутная армия на Востокепотеряла лишь 60 тыс. человек, в том числе безвозвратно (убитыми и пленными) -15,2 тыс. человек.{90} Советское руководство, не имея точных сведений о своихпотерях, имело крайне преувеличенное представление о потерях противника, чтоприводило к крупным просчетам в стратегическом планировании. Германскоекомандование во главе с Гитлером в целом имело близкое к действительностипредставление о советских потерях, но недооценивало способность советскойсистемы мобилизовать людской потенциал страны.

6. Почему СССР понес наибольшиепотери во второй мировой войне

Тот факт, что потери Советских Вооруженных Силдесятикратно превосходили потери вермахта, требует объяснения. Ведьсоветско-германская война была по сути грандиозной схваткой двух тоталитарныхгосударств, закончившейся для них с весьма различными, даже парадоксальнымирезультатами. Очевидно, при всей схожести двух тоталитарных режимов между нимисуществовали существенные различия, повлиявшие как на величину военных потерь,так и на исход войны. Гитлер и его партия получили в 1933 г. в свои рукизначительно более промышленно развитую, более капиталистическую и болеецивилизованную страну, чем Ленин и партия большевиков в 1917 г. В Германиисуществовала одна из наиболее старых и разработанных мировых военных традиций,которую Гитлер, готовившийся к войне, не разрушил, а стремился сохранить иприумножить. Нацистский тоталитаризм до второй мировой войны просуществовалвсего шесть лет, в том числе лишь с середины 1934 г. — в условиях своегомонопольного господства. В годы же войны разрушать водяную машину и военнуютрадицию было в принципе невозможно. Германский тоталитаризм также во многихотношениях был мягче советского, сохраняя не только частную собственность, но и,несмотря на асе свои уродливые расовые и человеконенавистнические проявления,определенное представление о самоценности человеческой индивидуальности убольшинства своих подданных. Как верно заметил В. Штрик-Штрикфельдт: «Инацистский режим стремился к тоталитарной, всеобъемлющей власти, но она еще недостигла дьявольского совершенства сталинизма. В Третьем рейхе все жесохранялись какие-то основы старой государственной и общественной структуры; ещене были задушены полностью частная инициатива и частная собственность; еще быловозможно работать и жить, не завися от государства. Немцы еще могли высказыватьсвое мнение, если оно и не сходилось с официальной догмой, могли даже, доизвестной степени, действовать так, как считали лучшим. Хотя партийное давлениеи увеличивалось все более ощутимо… но эта форма несвободы в Германииоценивалась подавляющим большинством бывших советских граждан меркамисталинского режима насилия и поэтому воспринималась все же как свобода. И в этомбыла большая разница между нами».{91}

Советский тоталитаризм родился значительно раньшегерманского — в ноябре 1917 г., а с середины 1918 г. он уже обладалоднопартийной монополией на власть. Эту власть пришлось отстаивать вкровопролитной гражданской войне. В ходе социалистической революции игражданской войны коммунисты вынуждены были в основном разрушить прежнююроссийскую военную традицию, которая к тому же, как показал опыт первой мировойвойны, находилась перед тем в стадии упадка. Значительная часть профессиональныхвоенных погибла в гражданской войне или от красного террора, многиеэмигрировали. Оставшиеся в стране постепенно вытеснялись из армии и подвергалисьрепрессиям в ходе чисток 20-30-х годов. К 1939 г. дореволюционная военнаяинтеллигенция почти сошла на нет. Лишь единицы из числа офицеров — участниковпервой мировой войны занимали заметные должности в Красной Армии (наиболееизвестный из них — бывший царский полковник Б. М. Шапошников, ставший маршалом иначальником Генштаба). Новая значимая военная традиция так и не была создана.Советский тоталитаризм был гораздо всеохватнее нацистского. Он упразднил нетолько частную собственность, но фактически всякую возможность индивидуальнойинициативы, не санкционированной сверху. Человек стал бесправным винтикомгосударственной машины, которая поддерживала свою устойчивость с помощьютеррора. Жизнь подданных, с точки зрения господствовавшей номенклатуры, нестоила ничего. М. С. Восленский, отмечая сходство советского строя с основаннымина «всеобщем рабстве» восточными деспотиями, упоминает «гигантские армиивосточных деспотов», состоявшие из мобилизованных «псевдосвободных»общинников.{92 }Красная Армия и была такой гигантской армией»восточно-деспотического типа», основную массу солдат в которой составлялибесправные, насильственно загнанные в общины-колхозы крестьяне и столь жебесправные, крепостнически прикрепленные к фабрикам и заводам рабочие (их даже и»псевдосвободными» назвать трудно). В такой системе органичной была лишь военнаятрадиция, основанная на шаблоне, на копировании устаревших тактических принциповпервой мировой войны (в частности, наступления «волнами» густых цепей пехоты) изаранее ориентированная на возможность неограниченно жертвовать жизнямисобственных солдат. К этому добавлялся более низкий образовательный уровеньсоветского населения и общая промышленная отсталость СССР по сравнению сГерманией и западными союзниками. Эту отсталость сознавало и советскоеруководство. Заместитель Сталина в годы войны маршал Г. К. Жуков после войныговорил, что «нельзя забывать, что мы вступили в войну, еще продолжая бытьотсталой в промышленном: отношении страной по сравнению с Германией» и что вГермании значительно выше был «военный потенциал, уровень промышленности,уровень промышленной культуры, уровень общей подготовленности к войне».{93}

Гитлер, вопреки распространенному мнению, стремился кминимизации людских потерь вермахта, сознавая ограниченность людских ресурсовГермании по сравнению с ее противниками, а также опасаясь недовольства населениябольшими потерями (ведь он обещал «молниеносную войну» малой кровью). В»застольных беседах» в своей Ставке он, например, указывал на необходимостьотзыва из армии квалифицированных работников, чтобы увеличить производствовооружения и техники и уменьшить тем самым потери армии, поскольку»квалифицированный рабочий может все 360 дней в году работать над созданиемсамого совершенного для своего времени вооружения и тем самым спасти жизньсотням солдат».{94} Сталин тоже иной раз призывал своих подчиненных щадитьсолдатские жизни, как, например, в телеграмме руководству юго-западногонаправления от 27 мая 1942 г.:

«Не пора ли вам научиться воевать малой кровью, как этоделают немцы? Воевать надо не числом, а умением… Учтите все это, если выхотите когда-либо научиться побеждать врага, а не доставлять ему легкую победу.В противном случае вооружение, получаемое вами от Ставки, будет переходить вруки врага, как это происходит теперь». Однако гораздо чаще в сталинскихприказах звучит настойчивое «не считаться с жертвами».{95}

Соотношение германских и советских потерь, остававшеесяна протяжении всей войны крайне неблагоприятным для советской стороны,доказывает, что для Красной Армии на практике имели смысл лишь сталинскиепризывы побеждать, невзирая на любые потери. В вермахте потери в последние годывойны увеличились, но это было следствием объективных причин: ростомпревосходства союзников в вооружении и боевой технике, снижением доли опытныхвоеннослужащих в рядах немецкой армии, а также вынужденным стремлением Гитлераудерживать территории даже в неблагоприятной оперативной обстановке, чтобыпродлить сопротивление. В Красной же Армии всю войну боевая техника выступалапрежде всего не как средство минимизации людских потерь, а как некаясамостоятельная ценность, ради сохранения которой не жалко было жертвоватьчеловеческими жизнями. Можно вспомнить хотя бы рассказ того же Г. Жукова Д.Эйзенхауэру о том, как советские войска преодолевали минные поля. Сначалапускали пехотинцев, которые ценой собственной жизни подрывали противопехотныемины, затем в образовавшийся проход шли саперы, снимавшие противотанковые мины,чтобы танки могли преодолеть минное поле без потерь.{96}

Относительная военная слабость СССР по сравнению сГерманией, как это ни парадоксально, помогла Сталину выиграть войну. В выборемежду двумя тоталитарными режимами западные демократии неизбежно должны былиоказаться на стороне слабейшего, как представлявшего наименьшую для них угрозу,и тем самым обеспечить ему победу. Западные союзники не только отвлекали на себязначительную часть германских сухопутных сил (в последний год войны — до 40%),почти весь флот и более 2/3 германской авиации,{97} но и поставками по ленд-лизуобеспечивали способность Советского Союза вести войну. Западные поставкиобеспечили основную часть высокооктановых бензинов для советской авиации, свышеполовины всего потребленного в СССР в период войны алюминия и меди, почтиполностью покрывали потребности советского железнодорожного транспорта.{98} ИзСША поступали наиболее сложные станки и оборудование, значительная доляпотребляемых советской промышленностью взрывчатых веществ. Роль ленд-лиза послевойны в откровенных личных разговорах, зафиксированных КГБ, признавал и маршалГ. Жуков: «…Американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы немогли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну… Получили 350тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чемснаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом,взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли бы быстроналадить производство танков, если бы не американская помощь сталью? А сейчаспредставляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии».{99} Запромышленную отсталость, неумение с толком использовать боевую технику КраснойАрмии также приходилось расплачиваться кровью.

* * *

Советский Союз и Германия понесли наибольшие потери вовторой мировой войне, понесли их главным образом в борьбе друг против друга.Ныне, полвека спустя, это уже не может, не должно отравлять взаимоотношениягерманского и русского народов. В свое время финский маршал К. Г. Маннергейм вприказе по армии 13 марта 1940 г., в день завершения советско-финляндской войны,писал: «Более 15 тысяч из вас, кто вышел на поле боя, никогда не увидят сновасвоих очагов, а сколь многие из вас навсегда потеряли способность к труду! Но вытакже нанесли врагам тяжелые удары, и если 200 тысяч из них лежат в снежныхсугробах и смотрят невидящими глазами в наше хмурое небо, в том нет вашейвины».{100} Эти слова полководца можно отнести как к советским, так и к немецкимсолдатам второй мировой, только вот тысячи, к несчастью, приходится заменить намиллионы. Миллионы солдат с той и с другой стороны не несут ответственности низа стремление Гитлера к мировому господству и реализацию его программыистребления «расово неполноценных» народов, ни за экспансионистскую политикуСталина и за то, что народы СССР и Восточной Европы, освобожденные отгерманского тоталитаризма, сразу попали в руки тоталитаризма советского.

Таблица 2

Людские потери СССРи Германии во второй мировой войне* (тыс. чел.).

СССР Германия Соотношение потерь
Общее количество погибших и умерших

43448

5950

7,3:1

в том числе гражданских лиц

16900

2000

8,5:1

в том числе из состава вооруженных сил

26548

3950

6,7:1

из них в советско-германской войне

26400

2608

10,1:1

Потенциальные потери (неродившиеся)

13800

Количество пленных**

6306

1950

3,2:1

в том числе в советско-германскую войну

6300

950

6,6:1

Умерло в плену

4000

800

5,0:1

в том числе вследствие советско-германской войны

4000

451

8,9:1

* Для СССР — в границах на 22 июня 1941 г., для Германии- и границах на 1 сентября 1939 г., с включением Австрии и протектората Богемиии Моравии.

** Для Германии — в период по 30 апреля 1945 г.

Бывший немецкий генерал 3. Вестфаль в середине 50-х гг.провозгласил: «Теперь мы должны бороться только за то, чтобы завоевать любовь иуважение своих бывших врагов. Если все вместе цивилизованные нации завоюют мир,то тогда — ив этом наше утешение — 6 млн. немцев, павших на полях сражений илинашедших смерть под бомбами, обрушившимися на наши города, не напрасно принеслисвои жизни в жертву родине».{101} Сегодня, в середине 90-х гг., есть надежда нато, что на смену былой ненависти и настороженности между немецким и русскимнародами пришли наконец уважение и любовь.

Примечания:

{1} Kalinow К.Sowjetmarschaalle haben das Wort. Hamburg, 1950; FrumkinG. Population Changes in Europe since 1939. N. Y., 1951. P. 161; Итогивторой мировой войны. Пер. с нем. М., 1957. С. 600. {2}Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия: Политическийпортрет И. В. Сталина // Октябрь. М., 1989. No 7. С. 106. {3} Мерцалов А. Н. Один кпяти// Родина. М., 1991. No 6-7. С. 137. {4} Алексеев В. В., Исупов В. А. Население Сибири в годыВеликой Отечественной войны. Новосибирск, 1986. С. 198-201. Подробную критикуэтого см.: Соколов Б. В. Цена победы // ВеликаяОтечественная: неизвестное об известном. М., 1991. С. 14-15. {5} Соколов Б. В. Цена победы.Более ранний вариант методики см. в нашей статье: Соколов Б. В. О соотношении потерь в людях и боевойтехнике на советско-германском фронта в ходе Великой Отечественной войны //Вопросы истории. 1988. .No 9. {6} Гриф секретности снят:Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Подред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. {7} Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии1933-1945. Пер. с нем. Т. 3. М., 1976. С. 323-344. Документы персонального учетабезвозвратных потерь вермахта см. также: Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма: в 2 тт. Т. 2. М., 1973. С.637-638. Отметим, что Б. Мюллер-Гиллебранд подчеркивает недостатки ежедневныхдонесений о потерях: «В этих донесениях речь, естественно, не могла идти оточных цифрах потерь. В критических боевых ситуациях нередко отсутствовалавозможность их точного подсчета. Точные данные заменялись оценочными,приблизительными. На достоверность сведений о потерях влияли слухи,переутомление и прочие физические и моральные нагрузки в условиях фронта. Частоэти данные дополнительно уточнялись». Мюллер-ГиллебрандБ. Указ. соч. Т. 3. С. 335. {8} Гриф секретностиснят. С. 87. {9} Аптекарь П.А. Оправданы ли жертвы? // Военно-исторический журнал. 1992. No 3. С. 44-45.{10} См.: Соколов Б. В.Пиррова победа. Новое о войне с Финляндией // Историки отвечают на вопросы. Вып.2. М., 1990. С. 294-297. {11} Подсчет по: Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 343. {12} Гриф секретности снят. С. 129, 132. {13} Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1). М»1993. С. 61. {14} Вопросы истории. 1990. No 6. С.185-187; Военно-исторический журнал. 1990. No 6. С. 185-187; Военно-историческийжурнал. 1990. No 4. С. 4-5; 1992. No 9. С. 28-31. {15}Гриф секретности снят. С. 146; Dallin A. German Rulein Russia, 1941-1945. L.-N. Y., 1957. P. 427. {16} Грифсекретности снят. С. 188-189. {17} См., например: Иванов С. Оборонительная операция Воронежского фронта// Военно-исторический журнал. 1973. No 8. С. 22. {18}Гриф секретности снят. С. 159-160, примеч. {19} Там же.С. 143. {20} Волкогонов Д.А. Мы победили вопреки бесчеловечной системе // Известия. 1993. 8 мая. С. 5.{21} Смирнов Е. И. Война ивоенная медицина, 2-е изд. М., 1979. С. 188. {22} Грифсекретности снят. С. 130. {23} Гальдер Ф. Военный дневник. Пер. с нем. Т. 3. Кн. 2.М., 1971. С. 250. {24} Мировая война 1939-1945. Пер. снем. М., 1957. С. 189. Немецкие данные о числе пленных под Харьковом подтвердилв своих мемуарах Н. С. Хрущев, бывший в то время членом военного советаЮго-Западного фронта и направления (Огонек. 1989. No 31. С. 22). {25} Гриф секретности снят. С. 129. {26} Dallin A. Op. cit. P. 427.{27} Вопросы истории. 1989. No 3. С. 37; Нюрнбергскийпроцесс: в 7 тт. Т. 3. М., 1960. С. 29-30. {28} Reitlinger G. The House Built on Sand: The Conflicts ofGerman Policy in Russia, 1939-1945. L., 1960. P. 21. Всего в качествевспомогательного персонала («добровольных помощников») или в составеколлаборационистских формирований в германской армии в разное время служилооколо 1 млн. советских граждан, в основном из числа военнопленных. До 1 мая 1944г. из лагерей было освобождено 818 тыс. военнопленных, большинство из которыхиспользовалось в германских вооруженных силах. К концу войны число «добровольныхпомощников» в вермахте из числа советских граждан оценивалось в 665-675 тыс.человек (Ibid. Р. 446; Dallin A. Op. cit. P. 427,658). {29} Гареев М. А. Омифах старых и новых // Военно-исторический журнал. 1991. No 4. С. 47. {30} Dallin A. Op. cit. P. 427;Reillinger G. Op. cit. P. 446. {зоа} Известия, 1994,7 мая. С. 1. {31} Гриф секретности снят. С. 134-136.{32} Конасов В. Б., Терещук А.Б. Новый подход к учету безвозвратных потерь в годы Великой Отечественнойвойны // Вопросы истории. 1990. No 6. С. 187. {33} Капилевич Я. Б. Организация лечения легкораненых //Военно-медицинский журнал. 1970. No 5. С. 64. {34} Смирнов Е. И. Некоторые уроки опыта медицинскогообеспечения боевых действий войск // Военно-медицинский журнал. 70. No 5. С. 12.

35 История второй мировой войны 1939-1945. В 12 тт. Т.9. М., 1978. С. 515. {36} Кузьмин М. К. Советская медицина в годы ВеликойОтечественной войны. М., 1979. С. 82; Кувшинский Д. Д.Актуальные проблемы этапного лечения современной боевой травмы //Военно-медицинский журнал. 1974. No 5. С. 9. {37} Смирнов Е. И. Война и военная медицина. С. 172. {38} Гриф секретности снят. С. 136, 140. {39} Там же. С. 139, 141. {40}Известия, 1990, 27 мая. {41} Кожурин В. С. О численности населения СССР наканунеВеликой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1991. No 2. С. 23-26.{42} Мюллер-Гиллебранд Б.Указ. соч. Т. 3. С. 323, 328. {43} Там же. С. 327. {44} Великая Отечественная война: Краткий научно-популярныйочерк. М., 1970. С. 368; Гриф секретности снят. С. 328. {45} Мюллер-Гиллебранд Б. Указ.соч. Т. 3. С. 328; Итоги второй мировой войны. С. 288-290. {46} ЦАМО, ф. 15А, оп. 1849, д. 1, л. 105-107. {47} ЦАМО, ф. 8, on. 11627, д. 1509, л. 46. {47а} ЦАМО, ф.353, on. 5879, д. 74, л. 320. {48} Скрытая правдавойны: 1941 год. М., 1992. С. 342;

Гриф секретности снят. С. 316-317. {49} Скрытая правда войны: 1941 год. С. 222. {50} Мюллер-Гиллебранд Б. Указ.соч. Т. 3. С. 338-341. {51} Там же. С. 331. {52} Поляков Л. Е. Цена войны.М., 1985. С. 87; Брук С. И. Население мира:Этнодемографический справочник: М., 1981. С. 198. {53}См.: Сталин И. В. Вопросы ленинизма, 11-е изд. М.,1939. С. 511. {54} Почему мы вернулись на Родину. М.,1983. С. 96. {55} Земсков В.Н. Репатриация и вторая волна эмиграции // Родина. 1991. No 6-7. С. 111. {56} Историческая демография: проблемы, суждения, задачи.М., 1989. С. 100; Страна Советов за 50 лет: Сборник статистических материалов.М., 1967. С. 257. {57} АлексеевВ. В., Исупов В. А. Указ. соч. С. 194. {58}Историческая география СССР. М., 1973. С. 280; Вопросы охраны материнства идетства: Период войны и блокады. М., 1946. С. 26; Медико-санитарные последствиявойны и мероприятия по их ликвидации. М., 1948. Т. 1. С. 51. {59} Итоги второй мировой войны. С. 229. {60} Гриф секретности снят. С. 329; Military Effectiveness.Vol. 3. Boston, 1988. Р. 263. {61} Война Германиипротив Советского Союза 1941-1945: Документальная экспозиция города Берлина к50-летию со дня нападения Германии на Советский Союз. Берлин, 1992. С. 117. {62} Земсков В. Н. ГУЛАГ(Историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991. No6. С.14. {63} Исупов В. А.Городское население Сибири: От катастрофы к возрождению (конец 30-х — конец 50-хгг.), Новосибирск, 1991. С. 21. {64} Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 338. {65} Эйзенхауэр Д. Крестовыйпоход в Европу. Пер. с англ. М., 1980. С. 352-379; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 343; Лиддел-Гарт Б. Вторая мировая война. Пер. с англ. М.,1976. С. 505. {66} Галицкий В.П. Вражеские военнопленные в СССР (1941-1945 гг.) // Военно-историческийжурнал. 1990. No 9. С. 39-46; Гриф секретности снят. С. 391. {67} Эрман Дж. Большаястратегия: Октябрь 1944-август 1945. Пер. с англ. М., 1958. С. 119, 121. {68} Галицкий В. П. Указ. соч.С. 46; Гриф секретности снят. С. 391; Великая Отечественная война; Краткийнаучно-популярный очерк. С. 447.

69 Итоги второй мировой войны. С. 597. {70} Мюллер-Гиллебранд Б. Указ.соч. Т. 3. С. 340. {71} УрланисБ. Ц. Указ. соч. С. 205; Итоги второй мировой войны. С. 598. {72} Дашичев В. И. Указ. соч.Т. 2. С. 637-638. {73} СафроновЭ. Г. Итальянские войска на советско-германском фронте. 1941-1943. М., 1990.С. 194; Галицкий В. П. Указ. соч. С. 46.; Урланис Б. Ц. Указ. соч. С. 220-222; Гриф секретностиснят. С. 391-392; Великая Отечественная война: Краткий научно-популярный очерк.С. 396. {74} Оценка по: Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 338-344; Эрман Дж. Указ. соч. С. 119, 121. {76} Оценка по: Урланис Б. Ц.Указ. соч. С. 221-235; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ.соч. Т. 3. С. 338-344; Дашичев В. И. Указ. соч. Т,2. С. 637-638; Макдональд Ч. Б. Тяжелое испытание:Американские вооруженные силы на Европейском театре во время второй мировойвойны. Пер. с англ. М., 1979. С. 346. {76} Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 338. {77} Урланис Б. Ц. Указ. соч.С. 309. {78} Dupuy Т. N.,Martell P. Great Battles on the Eastern Front; the Soviet-German War,1941-1945. N. Y., 1982. P. 2-3. {79} См.: Мировая война1939-1945. С. 153-154; Меллентин Ф. Танковыесражения 1939-1945 гг. Пер. с англ. М., 1957. С. 148, 244-246, 252.

8° Звезда. 1990. No 3. С. 140-141. {81} Родина. 1991. No 6-7. С. 49. {82} Комсомольская правда, 1993, 24 июня. С. З. {83} Lucus J. War on theEastern Front; the German Soldier in Russia. L., 1991. P. 31-33. {84} Ibid. P. 35-36; Ср.: Elsenhower D. Crusade in Europe. N. Y., 1977. P.465-468. {84a} Подмосковье. 1994. No 25. С. 5. {846} Еременко А. И. Противфальсификации истории второй мировой войны. М., 1958. С. 93. {84в} Комсомольская правда, 1995, 27 декабря. С. 3. {84г} Малашенко Е. И. Я вразведке с сорок первого… // Военно-исторический журнал. 1995. No 3. С. 77-78.{84д} Муранов А. И., ЗвягинцевВ. Е. Досье на маршала: Из истории закрытых судебных процессов. М., 1996. С.200. {84е} Там же. С. 177-179. {85} Гальдер Ф. Указ. соч. Т.3. Кн. 2. С. 98. Близкая нашей оценка безвозвратных потерь 1941 г. — 5,3 млн.чел. См.: Великая Отечественная война: События, люди, документы. М., 1990. С.76. {86} Сталин И. В. ОВеликой Отечественной войне Советского Союза, 5-е изд. М., 1949. С. 20; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. Т. 3. С. 342-343. {87} Материалы документальной экспозиции города Берлина:»Война Германии против Советского Союза 1941-1945 «. К 50-летию со дня нападенияГермании на Советский Союз. {88} Военно-историческийжурнал. 1992. No 2. С. 25; Гальдер Ф. Указ. соч. Т.3. Кн. 2. С. 207. {89} ЦАМО, ф. 208, on. 2504, д. 82,л. 337. {90} Гальдер Ф.Указ. соч. Т. 3. Кн. 2. С. 225, 240. {91} Штрик-Штрикфелъдт В. Против Сталина и Гитлера. ГенералВласов и Русское освободительное движение. Пер. с нем., 3-е изд. М., 1993. С.158. {92} Вселенский М. С.Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991. С. 577. {93} Симонов К. М. Глазамичеловека моего поколения. М., 1989. С. 353-354. {94} Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Пер. с нем.Смоленск, 1993. С. 480. Запись от 28.7.1942, полдень. {95} Волкогонов Д. А. Триумф итрагедия // Октябрь. 1989. No 8. С. 62. {96} См.: Eisenhower D. Op. cit. P. 465-468. {97} Так, например, в июле и августе 1943 г., в дни Курскойбитвы, когда значительная часть германской авиации была брошена насоветско-германский фронт, на него пришлось лишь 1030 из 3213 потерянных в боюбоевых самолетов, или 32% (Murray W. Luftwaffe.Baltimore, 1985. P. 154). Примерно такова была, вероятно, и доля Восточногофронта в боевых потерях германской авиации за войну в целом. {98} Оценка по: Jones R. H. TheRoads to Russia: United States Lend-Lease to the Soviet Union. Norman, 1969.P.220-224, 280-289; Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне1941-1945 гг.: Статистический сборник. М., 1990. С. 55-56; См. также: Ванников Б. Л. Записки наркома // Знамя. 1988. No 2. С.155. {99} Военные архивы России. Вып. 1. М., 1993. С.234. {100} Цит. по: Coates W.P. and Z. Soviet-Finnish Campaign 1939-1940. L., 1941. Р. 91. {101} Роковые решения. Пер. с англ. М., 1958. С. 306-307.

Б.В.Соколов. Правда о Великой Отечественной войне. СПб, Алетейя, 1998В библиотеке Мошкова Вы можете найти все статьи из книги

Одна мысль про “Генштаб — Людские потери СССР и Германии, 1939-1945”

  1. Потери можно подсчитать очень и очень приблизительно.
    За полгода Красная армия откатилась на тысячу км практически без боя…
    но наступая три года нещадно бомбили свои города и сёла! Кто считал убитых? немцы? Им это было не нужно. Наши просто не могли! А погибшие партизаны! В какой статистике?
    так что наиболее близки данные, и то теоретические, могут быть получены по данным переписей и иммиграционных служб.
    потери явно не менее 20 млн.человек…
    Ещё поля усеяны костями безымянных защитников Отечества…

Обсуждение закрыто.