Генштаб — Энгельс. Армии Европы

Статьи Фридриха Энгельса по военнойистории

Армии Европы

Статьи Энгельса по военной истории

Война, свирепствовавшая в течение последнихдвух лет на берегах Черного моря, привлеклаособое внимание к 2 миллионам вооруженных людей,содержимых Европой даже в мирное время, — число,которое, быть может, очень скоро увеличитсявдвое. Если — что почти несомненно — войнапродолжится, то мы в непродолжительном временибудем свидетелями того, что 4 миллиона солдатбудут втянуты в активные операции на театревоенных действий, который от моря до морярастянется по всему европейскому континенту.

В силу этого характеристика не только техармий, которые доселе были втянуты в восточныйконфликт, но и остальных более значительныхевропейских армий не может не заинтересоватьнаших читателей, особенно потому, что по этусторону Атлантического океана, к счастью, еще небыло таких войсковых масс, которые по своимразмерам могли бы хоть сколько-нибудь сравнитьсядаже с второстепенными армиями Европы, так что оструктуре подобных организаций американскиеграждане, не получившие специальной подготовки,имеют лишь смутное представление.

Того ревнивого отношения, которое в прежнеевремя заставляло каждую державу окружать тайнойсвою армию, более не существует. Странное дело,даже в государствах, наиболее враждебныхгласности, в которых все гражданские ведомствадо сегодняшнего дня окутаны густой пеленоймрака, необходимого абсолютизму, организацияармий отлично известна всем гражданам.Публикуются официальные сведения об армии, вкоторых указывается не только делениевооруженных сил на корпуса, дивизии, бригады,полки, батальоны и эскадроны, но и расположениеэтих частей, а также число и имена командующихими офицеров. На крупные смотры не толькодопускаются, но прямо приглашаются иностранныеофицеры, им предлагают высказать своикритические замечания, происходит обменнаблюдениями, ведется серьезная дискуссия оразличных установлениях и изобретениях каждойармии, и таким образом в этой области царитгласность, которая удивительным образомпротиворечит многим другим наиболее характернымчертам того же правительства. Любое военноеминистерство в Европе может теперь сохранить втайне разве только несколько рецептовхимических составов вроде ракет или фузеев, но ио них очень скоро разузнают или они делаютсяустаревшими благодаря новым изобретениям; так,например, британский ракетный состав былвытеснен военной ракетой г. Хейля, которая былапринята в североамериканской армии, а теперьусвоена также и английской.

В результате такой гласности военныеминистерства всех цивилизованных государствобразуют в мирное время нечто вроде обширноговоенного комитета, цель которого — обсуждать всепредлагаемые нововведения и дать возможностькаждому из своих членов использовать опытостальных. Таким образом, выяснилось, что уставы,организация и общее управление почти всехевропейских армий приблизительно одинаковы, и вэтом смысле можно сказать, что качественно любаяармия не уступает другой. Но национальныйхарактер, исторические традиции и особенноразличная- степень культурности создаютвсяческие различия и являются источником особыхпреимуществ и недостатков каждой данной армии.Французы и венгерцы, англичане и итальянцы,русские и немцы — все в определенных условияхмогут быть хорошими и дельными солдатами; но,несмотря на единообразную систему обучения, какбудто сглаживающую все различия, каждый из нихпроявит свои достоинства по-своему благодарятому, что его свойства отличаются от свойств егосоперников.

Это подводит нас к вопросу, не разобсуждавшемуся военными патриотами различныхнациональностей: какие солдаты лучше всех?Каждая нация, разумеется, стоит на страже своейславы, и, по мнению публики, воспитанной нарассказах, лишенных критической точности и яркоподмалеванных патриотическими красками, одинотечественный полк в состоянии «смести» два илитри полка всякой другой нации. Военная историякак наука, в которой беспристрастная оценкафактов является единственным руководящимпринципом, — очень молода и не можетпохвастаться богатством своей литературы. Тем неменее, она — область науки, завоевавшая уже правона свое существование; все более и болеерассеивает она, как мякину, бесстыдное и глупоехвастовство, так долго характеризовавшеепроизведения, называвшие себя историческимитолько на том основании, что они без зазрениясовести извращали все факты, которые имприходилось излагать. Прошло то время, когда,описывая историю войны, авторы могли продолжатьэту войну, так сказать, за собственный страх ириск, безопасно бомбардируя своего бывшего врагагрязью, после того, как с заключением мира в негонельзя стало палить железом. И хотя целый рядвторостепенных вопросов военной истории все ещеостается неразрешенным, во всяком случаенесомненно, что ни одна из цивилизованных нацийне может похвастаться тем, что в определеннуюэпоху она дала наилучших для своего временисолдат. Немецкие ландскнехты позднегосредневековья и швейцарские солдаты XVI столетиябыли в свое время столь же непобедимы, какблестящие испанские воины, которые сменили их вкачестве «первой во всем мире пехоты»; французыЛюдовика XIV и австрийцы принца Евгения одно времяоспаривали друг у друга пальму первенства, покапруссаки Фридриха Великого не разрешили этотвопрос, разбив тех и других; но достаточно былопоражения при Иене, чтобы пруссаки былискомпрометированы и французы снова повсюдупризнаны лучшими солдатами Европы; однако, они несмогли — в Испании — помешать англичанамобнаружить свое превосходство над ними вопределенных условиях и в определенные моментысражения. Несомненно, что легионы, которые в 1805 г.Наполеон из Булонского лагеря привел подАустерлиц, были лучшими войсками того времени;несомненно, что Веллингтон знал, что говорит,когда после окончания Пиренейской войны назвалсвоих солдат «армией, с которой он пошел бы кудаугодно и сделал бы все, что угодно», и все же цветэтой сражавшейся на полуострове британскойармии был разбит при Новом Орлеане ополченцами идобровольцами без всякой выучки и организации.

Таким образом, опыт всех прошлых кампанийприводит нас к одному и тому же выводу, и каждыйчестный старый солдат, не зараженныйпредрассудками, подтвердит это, а именно, чтовоенные качества — как в смысле храбрости, так ив отношении уменья применить свои знания — вобщем довольно равномерно распределены междуразличными нациями мира; во-вторых, что армииотличаются друг от друга не столько тем, что одналучше или хуже другой, а тем особым характером,который свойствен каждой из них; и, наконец, чтопри гласности, которая царит теперь в военномделе, только напряженная работа мысли,направленная на улучшение военных порядков и наиспользование государственных ресурсов, а такжеразвитие военных качеств, свойственных даннойнации, могут на некоторое время поднять ту илидругую армию над всеми ее соперницами. Мы видим,таким образом, что более высокая культурностьстраны ставит ее в весьма выгодное положение поотношению к ее менее развитым соседям. В качествепримера мы можем указать на то, что русская армияпри всех своих отличных воинских качествахникогда не в состоянии была осилить какую бы тони было из армий цивилизованной Европы. Приравных условиях русские всегда дрались отчаянно,но — по крайней мере вплоть до теперешней войны— их всегда побеждали противники, — будь тофранцузы, пруссаки, поляки или англичане.

Прежде чем перейти к рассмотрению отдельныхармий, необходимо сделать несколько общихзамечаний относительно всех их. Каждая армия,особенно крупная, в 300— 500 тысяч и больше человек,со всеми своими естественными подразделениями,различными родами оружия, потребностями в людях,в материалах и в их распределении, представляетсобой такую сложную организацию, что в нее должнабыть внесена максимальная четкость. Ей посуществу присуще такое разнообразие, что,казалось бы, нечего его множить искусственными илишенными смысла подразделениями. Однакопривычка и дух смотров и парадов — это проклятиестарых армий — внесли почти во все европейскиеармии невероятные усложнения.

В каждой стране люди, а также и лошади,отличаются друг от друга своими размерами, своейсилой и своим темпераментом, и это делаетнеобходимым выделение легкой пехоты и легкойкавалерии. Не считаться с этой необходимостьюзначило бы смешивать воедино индивидов, чьивоенные свойства по природе своейпротивоположны друг другу, следовательно, доизвестной степени нейтрализовать эти свойства итем самым ослабить действенность целого. Такимобразом, каждый род оружия естественно делитсяна две обособленные группы: одна из них состоитиз более тяжелых и неповоротливых людей (а всоответствующих частях — лошадей) ипредназначена, главным образом, для решительныхатак и для боя сомкнутыми рядами, а вторая — излюдей более легких и более активных, особенноприспособленных к стычкам, к службе нааванпостах и в передовых наблюдательных отрядах,к быстрым маневрам и т. п. Такое разделение вполнезаконно. Но почти в каждой армии та и другая изэтих естественных групп имеет еще и другиеподразделения, основанные на бессмысленныхразличиях в мундире и на фантастическихсоображениях теоретического порядка, которыенеизменно опровергаются практикой и опытом.

Так, в каждой европейской армии имеетсягвардия, которая претендует на то, чтобы быть ееизбранной частью, но в действительности лишьсостоит из наиболее высоких и широкоплечихлюдей, каких только можно было достать. Русская ианглийская гвардии особенно отличаются в этомотношении, хотя ничем не доказано, что онипревосходят храбростью и успешностью другиеполки соответствующей армии. Наполеоновскаястарая гвардия была совсем иным учреждением; этодействительно было отборное войско, и физическиеразмеры не играли никакой роли в ее формировании.Но даже и эта гвардия ослабляла остальную частьармии, поглощая ее лучшие элементы; щадя эту незнавшую себе соперников войсковую часть,Наполеон иногда делал ошибки, как, например, подБородиным, где в решительный момент он не двинулвперед гвардию и тем самым упустил случайпомешать русским войскам отступить в полномпорядке. У французов, кроме императорскойгвардии, в каждом батальоне имеется в своем родеотборная часть, состоящая из двух рот —гренадеров и вольтижеров, что без всякой нуждыусложняет тактические движения батальона. Удругих наций существуют также подобныевойсковые части. Все они не только отличаютсяособым формированием и мундиром, но и вышеоплачиваются. Указывалось на то, что такаясистема побуждает честолюбие рядового, особенноу более возбудимых народов — французов иитальянцев. Но можно было бы достигнуть того жесамого и, пожалуй, даже лучшего результата, еслибы солдаты, сумевшие выдвинуться, оставались всвоей роте, а не служили предлогом для нарушениятактического единства и симметрии батальона.

Еще более поразительную нелепость можнонаблюдать в кавалерии. Здесь различие междулегкой и тяжелой лошадью служит основанием длявсякого рода подразделений — кирасиры, драгуны,карабинеры, уланы, егеря, гусары и т. д. Все этиподразделения не только не имеют никакогосмысла, но они прямо вредны вследствиесоздаваемых ими усложнений. Гусары и уланызаимствованы у венгерцев и поляков. Но в Венгриии в Польше эти кавалерийские части имеютопределенное значение; это были национальныевойска, и их мундиры были национальной одеждойстраны. Переносить подобные особенности в другиестраны, в которых нет оживляющего их духа,—поменьшей мере смешно. Не без основания в 1848 г. одинвенгерский гусар ответил русскому гусару,обратившемуся к нему со словом «товарищ»: «Что затоварищ? Я гусар, а ты — шут!» («Nicht Kamarad, ich Husar, duHanswurst!») Другим столь же смехотворным учреждениемявляются\’ почти во всех армиях кирасиры,ослабляющие себя и лошадей своими щитами(французская кираса весит 22 фунта), которые приэтом не предохраняют их от действия ружейнойпули, пущенной с расстояния в 150 ярдов. От кирасыбыло уже освободились, но монархическая традициявновь ввела ее во французскую кавалерию, ипримеру Франции скоро последовали всеевропейские государства.

Если не считать нашей (Соединенных ШтатовАмерики) скромной армии, то сардинская —единственная из всех цивилизованных армий, вкоторой кавалерия делится только на легкую итяжелую, без дальнейших подразделений, и гдеокончательно распрощались с кирасой.

В области артиллерии у всех наций царитвеличайшее разнообразие калибров. У англичан втеории оно особенно велико: 8 калибров и 12образцов пушек, но на практике обладаниеогромным материалом позволяет им внести в своюартиллерию большую простоту. Так, например, вКрыму они пользуются почти исключительнодевятифунтовыми и двадцатичетырехфунтовымигаубицами. Французы в течение последнихнескольких лет до последней степени упростилисвою артиллерию, заменив свои четыре различныхкалибра одним — легкой двенадцатифунтовойпушкой, о которой мы скажем несколько слов всоответствующем месте. У большинства остальныхармий еще до сих пор существует от трех дочетырех калибров, не считая различий в повозках,обозных двуколках, колесах и т. п. Техническиечасти, — инженерные войска и т. д., к которым мыможем причислить и штаб, — во всех армияхорганизованы приблизительно одинаково, заисключением британской армии, в которой — к ееогромному ущербу — штаб не является особойорганизацией. О других, менее значительныхразличиях будет сказано в соответствующихместах.

Мы начнем с той армии, которая, получив своюорганизацию во время революции и при Наполеоне,служила своего рода образцом для всехевропейских армий с самого начала текущегостолетия.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *