Война – это не покер.

Капитан N. Портрет русского офицера 1812 года

КАПИТАН N
Портрет французского офицера 1812 года

Разъяснительная записка. Офицерский корпус, где более четверти состава были выходцами из семей крестьян, ремесленников и даже рабочих, – это, без сомнения, следствие огромных преобразований во французском обществе той эпохи. Бросается в глаза и другая особенность. Пять процентов дворян – среди младших офицеров (а точнее, раза в два больше, если учитывать, что многие «землевладельцы», «выходцы из семей офицеров» и т. п. – это тоже дворяне). Среди старших офицеров процент дворян еще выше.

Если при старом порядке внеслужебные доходы офицеров были нередко куда более значительными, чем жалованье, то в эпоху Наполеона для 80 процентов служба стала практически единственным источником материального благополучия. Соответственно, правительство было вправе и многого требовать.

Разъяснительная записка. «Эти цифры, – пишет Маргерон, – показывают с поразительной силой, … какую закалку и какой боевой опыт должны были получить подобные командные кадры различных родов оружия: достаточно сказать, что любой военный, имеющий в это время 6-7 лет службы, принял уже участие в многочисленных и славных кампаниях, пройдя поля битв с большинством армий Европы» \’ Офицеры Великой армии Наполеона были людьми сравнительно молодыми. Средний возраст полковников колебался от 40 до 42 лет, и 35-40 лет – обычный возраст батальонного командира. Тридцатилетний лейтенант – вполне естественное явление для наполеоновской армии, ибо основная масса французских офицеров той поры происходила из так или иначе выслужившихся солдат. Согласно подсчетам Ж. Удайля, к концу периода Первой Империи во Франции не более 15 процентов офицеров окончили военные школы.

Огромные потребности армии в командных кадрах не могли удовлетворить даже очень крупные по масштабам эпохи военные учебные заведения. Созданная декретом Первого Консула Бонапарта 11 флореаля Х года (1 мая 1802) Специальная военная школа (впоследствии получившая наименование Сен-Сирская военная школа) только с 1809 по 1814 год выпустила 3856 великолепных офицеров, в основном пехотных. Политехническая школа, где преподавали звезды первой величины ученого мира – Лаплас, Ла гранж. Ампер, Гей-Люссак, Монж, Фуркруа, Карно – дала армии огромное количество высококлассных специалистов. С 1804 по 1813 год это высшее учебное заведение закончили 1380 студентов, из которых около тысячи (!) стали офицерами, прежде всего артиллерии и инженерных войск.

Кавалерийская военная школа (созданная в 1809 году в Сен-Жермене) не успела развернуть массовую подготовку кадров, и поэтому кавалерийский офицер эпохи Империи, прежде чем надеть эполеты, либо проходил суровую школу солдата, либо, как некоторые молодые люди из знатных семейств, обучался в особых частях или в Сен-Сирской военной школе. (Вариант, как ни странно, далеко не лучший: «Учеба в школе готовила из нас пехотинцев, – вспоминает де Брак, выпускник Сен-Сира и впоследствии блистательный кавалерийский командир, – и потому мы учились быть кавалеристами под ударами вражеских сабель, от которых редели паши неловкие ряды. Нашей доброй воли и энтузиазма не хватало…»)

Две трети выпускников Сен-Сира 1804-1807 годов не вернулись с поля брани, но это не охладило молодого энтузиазма их товарищей но оружию. «Школа затряслась от тысячекратно повторяемого крика: «Да здравствует Император! Офицеры!!! Мы – французские офицеры!» – рассказывает курсант Гаспар Ришар де Сультре в письме отцу о том, как его друзья со старшего курса встретили свое производство в су-лейтенанты (это было прямо накануне кампании 1812 года). Мало кто из этих восторженных юношей вернулся из похода, но те, кто выдержал, не пали духом. «Для первой кампании, пожалуй, мне досталась слишком жестокая, но от этого мое удовольствие начать новую не будет меньшим», – писал домой другой молодой офицер уже после русского похода.

Наполеон делал все, чтобы максимально поощрить храбрость своих подчиненных, а когда кто-то из высокопоставленных чиновников заметил ему, что император, повышая в чине отважных солдат, забывает хороших офицеров тыла. Наполеон ответил: «Я плачу за кровь, а не за чернила». Порой производство в чин и награда осуществлялись сразу же на поле боя: «Солдаты Нея и дивизии Гюдена, генерал которых пал в бою, построились среди трупов своих товарищей по оружию и тел русских солдат, среди разбитых деревьев, на земле, перепаханной ядрами и утоптанной ногами сражавшихся, на клочках изодранного обмундирования, среди перевернутых повозок и оторванных членов… Но все эти ужасы он заставил померкнуть перед славой. Поле смерти он превратил в поле чести… Его видели последовательно окружавшим себя каждым полком как семьей. Он спрашивал громким голосом офицеров, унтер-офицеров и солдат, узнавал, кто храбрейший из храбрых, и награждал его тотчас же. Офицеры указывали, солдаты одобряли, император утверждал». Так без справок и аттестаций, характеристик и «отношений» солдаты становились офицерами, офицеры – генералами.

«Нельзя, чтобы знатность происходила из богатства, – говорил император Редереру, видному политическому деятелю эпохи Республики и Империи. – Кто такой богач? Скупщик национальных имуществ, поставщик, спекулянт – короче, вор. Как же основывать на богатстве знатность?» По мысли императора, «новое общество… должно было строиться на принципе самопожертвования во имя общего дела, которое никогда не является просто суммой эгоизма каждой личности… Наполеон пытался возродить понятие чести таким, как оно было в XVI-XVII веках… О чести говорили, обращаясь с речами к курсантам военных школ, о чести говорили в своих проповедях священники…». Офицеры были в его глазах «новым рыцарством», которое призвано стать истинной элитой.

«Родина», №6/7, 1992. С.14-15