Военно-научный отдел — о времени падения Багратионовых флешей

Алексей Васильев, Лидия Ивченко

Девять на двенадцать, или повесть о том, как некто перевел часовую стрелку
(о времени падения Багратионовых флешей)

Неверно полагать, что в прежние времена сотсчетом времени было все ладно. В этом убеждаетнас пристальное знакомство с некоторымиключевыми событиями Бородинского сражения,имевшего место, как вы помните, 26 августа (7сентября) 1812 года. Не “двойная” дата привлечетнаше внимание: свежий, беспристрастный взгляд нахитросплетения и противоречия бесконечногомассива “бородинских” источников позволяетсовершенно иначе взглянуть на хронологиюсобытий.

I.

Откуда взялись необъяснимые противоречия втрудах военных историков при определениивремени захвата французами центральногорусского укрепления — Курганной батареи (илибатареи Раевского) и успешного отражения этойатаки войсками генерала А. П. Ермолова? В каждомслучае историки опирались на свидетельствасамих участников сражения. Но все сходятся вомнении, что случилось это после того, как былранен П. И. Багратион.

В отечественной историографии прочноукоренилась версия — атака на батарею Раевскогобыла предпринята французами между 9 и 10 часамиутра (это приблизительно совпало с 4-6-й атаками нафлеши). Багратион же получил рану лишь при 8-йатаке (около полудня). В числе приверженцев этойверсии можно назвать Д. П. Бутурлина, Л. И.Михайловского-Данилевского, Н. Д. Неелова, Л. В.Геруа, Н. М. Михневича, советских историков Л. Г.Бескровного, П. Л. Жилина, Н. Л. Троицкого.

При этом существовала и иная, менеераспространенная, точка зрения (Л. Жомини, М. И.Богданович, Л. П. Скугаревский): события вокругбатареи Раевского происходили около полудня,вскоре после того, как был ранен (в 11. 30)Багратион. Кто же прав?

Обратимся к “Запискам” Л. П. Ермолова: “Водиннадцать часов утра вся 2-я армия была в такомсостоянии, что удаленные вне выстрела войска ееедва могли быть приведены в какой-либо порядок.После Багратиона команду над 2-ю армиею… принялДохтуров. Уже время клонилось к полудню…Кутузов… мне препоручил отправиться картиллерии того (левого.— Авт.) фланга ипривести ее в надлежащее устройство. Проезжаянеподалеку от высоты генерал-лейтенантаРаевского, увидел я, что она была уже во властинеприятеля!..”

Бывший в тот день при Ермолове адъютант П. X.Граббе подтверждал рассказ боготворимого имначальника: “Все в рассказе А. П. (АлексеяПетровича. — Авт.) совершенно верно с моимисобственными заметками — помню минуту, когдагенерал-адъютант Бороздин приехал с донесением кКутузову, что кн. Багратион ранен… и те самыеслова Кутузова, с которыми он отправил А. П. длявосстановления дел на левом фланге”. Картинуописания боя за батарею Раевского Граббезаканчивает словами: “В моей памяти врезалось,что все это произошло в 11-ть часов”. Его“Записки”, составленные в 40-е годы иопубликованные в 1873 году в “Русском архиве”,подтверждают, что Граббе ориентировался всобытиях Бородинского сражения не по часам, а попоследовательности событий, которые изложены имв том же порядке, как в рапорте и в “Записках”Ермолова. Однако нельзя не заметить, что Граббе,по сравнению с Ермоловым, “передвинул” событияу батареи на 11 часов. Этому можно дать следующееобъяснение. В своих “Записках” Граббе упоминаетфранцузский бюллетень, следовательно, он обратилвнимание на указанное в нем время атаки набатарею — с 8. 00 до 9. 00. Расхождение в три часамежду бюллетенем и свидетельством А. П. Ермоловапоказалось Граббе невероятным, и он, как можнопредположить, попытался его уменьшить, но вместес тем соответственно “сдвинулось” на болеераннее и время ранения П. И. Багратиона, по поводучего он не обмолвился ни словом. Генерал-лейтенантН. Н. Раевский высказал свои соображения в формезамечаний на сочинение Д. П. Бутурлина “Историянашествия императора Наполеона на Россию”.Бутурлин, опираясь на русские и французскиедокументы, полагал, что атака на батареюРаевского происходила около 9 часов, задолго доранения Багратиона. Сам Раевский сообщилследующее: “С самого утра увидел я колоннынеприятельской пехоты против нашего центра,слившиеся в огромную массу, которая, пришед потомв движение, отделила сильную часть от себя,направившуюся к моему редуту. Колонна сия шла комне косвенно, и сражение завязалось спустя тричетверти часа после атаки, направленной противкнязя Багратиона. В эту-то минуту генералКоновницын приглашал меня в Семеновское, послучаю получения князем Багратионом раны. Яотвечал ему, что не могу отлучиться, не отразивпрежде атаки, направленной против меня…” Ни вписьме, ни в Рапорте от 11 сентября 1812 года Раевскийне указывает времени происходивших событий, нообращает на себя внимание фраза:

“С самого утра…”,— в остальном же егоописание хода боя совпадает и с описаниямиЕрмолова, и Граббе.

Был и еще один авторитетный очевидец событий —военный министр. Из рапорта М. Б. Барклая де ТоллиМ. И. Кутузову:

“К полудни 2-я армия, потеряв большую частьсвоих генералов и лишившись дажеглавнокомандующего своего, была опрокинута…Вскоре после овладения неприятелем всемиукреплениями левого фланга сделал он атаку нацентральную батарею. Ему удалось оную взять…, ноначальник Главного штаба 1-й армии генерал-майорЕрмолов остановил бегущих и толпою в образеколонны ударил в штыки”. В части описания бояза батарею Раевского рапорт Барклая дословносовпадает с рапортом самого Ермолова. Барклай лииспользовал информацию, содержащуюся в“Рапорте”, или Ермолов находился подвпечатлением сведений, сообщаемых Барклаем,когда писал Записки, но документальныесвидетельства, исходящие от Главнокомандующего1-й армией и его начальника штаба, невольновоспринимаются как единое целое; взаимосвязьэтих документов не вызывает сомнений. Тем неменее Барклай де Толли был также уверен, чтоатака за батарею Раевского, отраженная на егоглазах, была предпринята после раненияБагратиона.

Большинство историков отдали предпочтениедругой версии.

24-летний генерал принц Евгений Вюртембергский,близкий родственник царя, был человеком весьмасведущим и начитанным в военном деле и отличалсянемецкой пунктуальностью. Его 4-я пехотнаядивизия из состава 2-го пехотного корпуса К. Ф.Багговута с начала сражения оставалась в резервена правом фланге. Находясь в бездействии, принцВюртембергский, по свидетельству его адъютантафон Гельдорфа, следил за стрелками своих часов.Впоследствии в своих “Воспоминаниях” онсоставил “Очерк сражения до времени своегонепосредственного в нем участия”, т. е. до 9. 00.В числе свершившихся на тот момент событий принцВюртембергский назвал захват французами флешей,ранение Багратиона, начало атаки на батареюРаевского. Характерно, что и принцВюртембергский без колебаний говорит, чторанение Багратиона случилось прежде атаки нацентральное укрепление.

Не менее интересно свидетельство адъютантаБарклая — В. И. Левенштерна. Одновременно сЕрмоловым во главе Томского пехотного полка онатаковал французов, “засевших” на батарееРаевского. Он поведал о следующем: “… генералЛавров сказал мне, что он не в состоянииисполнить приказание генерала Барклая, так какполковник Толь… только что взял у него двагвардейских полка (Литовский и Измайловский.—Авт.), которым велено поддерживать князяБагратиона на левом фланге. Я поспешил донестиБарклаю об этом непредвиденном обстоятельстве.Барклай вышел из своего обычного равнодушия и[он] воскликнул: “Следовательно, Кутузов игенерал Беннигсен считают сражение проигранным,а между тем оно едва только начинается. В 9 часовутра употребляют резервы…” (Можнопредположить, что перед тем, как произнестипоследнюю фразу, Барклай сверился с часами.)Далее повествуется о том, как Главнокомандующий1-й армией, “пришпорив лошадь”, поскакал дляобъяснений к Кутузову (что должно было занять неменее 10 и не более 15 минут), а возвратившисьобратно галопом после разговора, “длившегосянесколько минут”, он застал центральноеукрепление уже в руках французов. Из сказанногоявствует, что драматические события у батареиРаевского развернулись между 9 и 10 часами (времяранения Багратиона Левенштерн не указывает).

Другой участник событий — серьезный военныйисторик И. П. Липранди — в день битвы исполнялобязанности обер-квартирмейстера 6-го пехотногокорпуса Д. С. Дохтурова. В “Замечаниях наОписание Отечественной войны 1812 года”Михайловского-Данилевского он “исправляет”предыдущего историка: “Дохтуров поехал дляпринятия начальства над левым флангом по случаюраны Багратиона несколько прежде, чемШульманская батарея (батарея Раевского;

Г. М. Шульман — командующий артиллерией на этомукреплении.— Авт.) была взята генераломБонами. Он уже шел на нее”. Историк А. И. Витмерзаметил: “Видный участник борьбы за курган,Липранди… говорит, что бригада Бонами былауничтожена и курган взят обратно Ермоловым в 9часов утра, а герой этого подвига, Ермолов,свидетельствует, что день клонился к полудню,когда он выехал из Горок… Разница на три часаогромная. Здесь явно ошибается Липранди”. Пожалуй,можно было бы и согласиться с этимкатегорическим утверждением, если бы Липрандибыл единственным, кто допустил подобную“ошибку”.

II.

Обратимся теперь к свидетельствампротивоположной стороны — рапортам и мемуарамфранцузских участников Бородинского сражения.Восемнадцатый бюллетень Великой армииимператора Наполеона, написанный в Можайске 10сентября (29 августа) 1812 года, свидетельствует, чтопосле взятия французами Семеновских флешей(источник относит его к восьми часам утра) “упротивника оставались его правофланговыередуты: генерал граф Моран двинулся вперед изахватил их, но в девять часов утра, атакованныйсо всех сторон, не смог там удержаться”.

Это подтверждает один из свидетелей этой атаки,лейтенант велитов итальянской королевскойгвардии Цезарь де Ложье. “В 8 часов снебольшим,— пишет он в своем дневнике,— императорпосылает принцу Евгению приказ повестирешительное наступление на главныйнеприятельский редут, поддерживая этим движениеНея и Даву”.

Непосредственный участник атаки французов наКурганную батарею капитан 30-го линейного полкаШарль Франсуа также сообщает, что она проходиламежду восемью и девятью часами утра.

Французский генерал Шарль-Антуан д\’Антуар деВрэнкур, который в 1812 году командовалартиллерией корпуса Богарне и в день Бородинскойбитвы руководил батареями, обстреливавшимиКурганную батарею, весьма категоричен: “Мынакрыли (артиллерийским огнем.— Авт.) большойредут, затем двинули 30-й полк (Морана), чтобы егозахватить. Он был взят в девять часов утра, но 30-йполк не смог его удержать, потеряв пять шестыхсвоего состава; противник направил колонну наредут и отбил его”.

Французские военные историки, описывающие “битвупри Москве-реке”, ориентируются прежде всегона 18-й бюллетень Великой армии. В частности,генерал Ж.-Ж. Пеле, который участвовал вБородинском сражении в качестве штабногополковника и в 1829 году опубликовал самоеподробное и хронологически выдержанное описаниеэтой битвы, указывает, что, когда Курганнаябатарея была отбита русскими и генерал Бонамивзят ими в плен, “было 9 часов утра”.

В роли свидетеля можно выслушать и известногонемецкого военного писателя К. Клаузевица,изложившего свои личные воспоминания оБородинской битве в работе “1812 год”. Авторнаходился на командном пункте Кутузова в свитегенерала Уварова в интересующее нас время. Вотчто он писал: “В этот же момент пришлодонесение, что Мюрат взят в плен в центральномукреплении… (то был не король Неаполитанский, аБонами). Среди общего энтузиазма и под радостнымвпечатлением благоприятного оборота, которыйпринимало сражение, полковник Толь доложилКутузову предложение принца Гессенского (о рейдеконницы)… Решение относительно диверсии былопринято между 8 и 9 часами утра”. Его опровергалМ. И. Богданович: “Генерал Клаузевиц полагает,что нападение, совершенное Уваровым, былопредпринято под влиянием преувеличенногопонятия об успехах, одержанных нашими войскамипри обратном взятии нами батареи Раевского… Но,в таком случае, Уваров не мог бы переправитьсячерез Колочу ранее двух часов пополудни”.Историк, будучи уверен в том, что события вбатарее происходили около полудня, как будто незамечает, что у Клаузевица указано другое время:8—9 часов утра.

III.

Почему у участников сражения существовали дверазные точки зрения на время событий,происходивших у батареи Раевского? Почемуприверженцы обоих мнений уверенно полагали, чтобатарея Раевского была атакована и взята обратнопосле ранения Багратиона? Кто навел историков намысль разделить оба эти события во времени? Этооказалось по плечу всего лишь одному человеку —бывшему генерал-квартирмейстеру 1-й Западнойармии полковнику К. Ф. Толю. На наш взгляд, онпервый и единственный участник битвы изложилсобытия… но в обратной последовательности,отдалив их друг от друга на три часа.

В 1822 году в журнале “Отечественные записки”Толь впервые опубликовал “Описание битвы приселе Бородине 24—26 августа 1812 года, составленноена основании рапортов г. г. корпусных командировРоссийской армии, из официальных документовнеприятельских, перехваченных во времяпреследования французской армии в 1812 году, и изиностранных описаний сей достопамятной войны,изданных по окончании оной”. Имя автора,естественно, не могло не вызвать почтительного ксебе отношения. Толь, взявшись за перо, твердознал: противостоять его авторитету будет трудно.Кто мог бы отрицать его роль в выборе позиции приселе Бородине, в размещении войск, в ихпередвижениях во время битвы? И, наконец, кто бывзялся оспаривать значение Толя при Кутузове? Поединодушным отзывам, Кутузов ему доверял,мнением его дорожил. Более того, присопоставлении “Описания битвы…” с реляциейКутузова Александру о сражении при Бородинеисторики на основании полного совпадениятекстов давно установили, что оба документаписал Толь.

А. П. Ермолов в своих “Записках” дал своемубывшему сослуживцу яркую характеристику: “…Толь офицер отличных дарований, способный современем оказать большие заслуги; но смирятьнадо чрезмерное его самолюбие, и начальник его недолжен быть слабым, дабы он не сделался излишнесильным. Он при полезных способностях, по родуслужебных его занятий, соображение имеетбыстрое, трудолюбив и деятелен, но столькопривязан к своему мнению, что иногда вопрекиздравому смыслу не признает самых здравыхвозражений, отвергая возможность иметь не толькопревосходные способности, ниже допускаетравные”.

Но сопоставление текстов “Описания битвы приселе Бородине…”, реляции Кутузова (без указаниядаты) и официальных известии из армии от 27августа 1812 года, которые, по всей вероятности,также были составлены не без участия Толя,убеждает, что Толь сознательно старался ввести взаблуждение других.

Сравните. “Официальные Известия”: “… борьбаза флеши продолжалась с 7-и часов утра до 10-ти”, акнязь Багратион был ранен вскоре посленачальника 2-й сводно-гренадерской дивизии графаВоронцова, который, как известно, был первымгенералом, “выбывшим из строя в этот ужасныйдень”.

“Реляция…”: Час ранения П. И. Багратионаточно определить не представляется возможным.Если же исходить из последовательности событий,изложенных в реляции, то в 11 часов войска подкомандованием Багратиона успешно отразилиочередную атаку, и только по смыслу написанногоможно догадаться, что атака на батарею Раевскогобыла предпринята после захвата флешей.

А вот в своем “Описании…” Толь поменялсобытия местами, что произошло, очевидно, подвлиянием опубликованных и ставших широкоизвестными французских источников. Бывшийгенерал-квартирмейстер, очевидно, понял, чтобесполезно доказывать, будто атака на батареюРаевского была предпринята в полдень, однако часранения Багратиона, никак не отмеченный вофициальных документах, он оставил безизменения, так как по “Реляции…” “сейнещастный случай весьма расстроил удачноедействие левого нашего крыла доселе имевшегоповерхность над неприятелем…”. Толь,по-видимому, прекрасно осознавал, что еслидопустить, что “нещастный случай” произошел доатаки на батарею, то закономерно возникаетвопрос: в котором же часу тогда было “расстроеноудачное действие левого крыла”?

В обоих документах обращает на себя вниманиеавторский прием, примененный при изложениисобытий на флешах: повествование триждыпрерывается за счет введения иных сюжетов(рассуждения о замыслах неприятеля, опередвижениях резервов, действиях на СтаройСмоленской дороге), после чего авторвозвращается к своему рассказу, но уже не в томместе, где он его прервал. Так достигалосьпредставление о значительной продолжительностибоя.

IV.

Что заставило Толя поступать таким образом ибыла ли у него в том личная заинтересованность?Пожалуй, ответить на этот вопрос можно.Сопоставим версию сражения Толя с тем, как онаизложена Барклаем де Толли в “Изображениивоенных действий” и в его “Замечаниях наизвестия от 27 августа”.

В “Изображении…” читаем у Барклая: “Налевом фланге 2-й армии открылся сильный ружейныйогонь; князь Багратион потребовал подкрепление…Я сам прибыл к 2-й армии для узнания позиции ее, янашел оную в жарком деле и войски ее врасстройстве. Все резервы были уже в деле…”

В “Замечаниях…”: “В 10 часов утра вся 2-яармия была уже опрокинута, все редуты и несколькоартиллерии взяты неприятелем, и почти вся егосила находилась у левого фланга и позади центра…Из сего очевидно, что сильнейшия нападениянаправлялись на центр по разбитии левого крыла”.

Картины, нарисованные пером Барклая де Толли иТоля, разительно не совпадают, как не совпадали ссамого начала мнения по поводу расположениявойск на Бородинской позиции, неудовлетворявшего Главнокомандующего 1-й армией.

Главный аргумент Барклая — чрезмернаярастянутость правого фланга не позволит в случаенеобходимости быстро перебросить войска налевый, наиболее угрожаемый. Это мнение активноподдерживал и генерал-квартирмейстер Толь. Врезультате Кутузов отказался сдвинуть правыйфланг так, чтобы он “отправился на высотуГорки, а левый примыкал к деревне Семеновской, ночтобы вся 2-я армия заняла место, в коем находилсятогда 3-й корпус”. Каждая сторона, естественно,стремилась доказать свою правоту. “Описание…”,составленное Толем, полно оптимизма: войска 2-йармии, вовремя подкрепляемые резервами с правогофланга, отбивали атаки неприятеля до полудня,попытку французов прорвать фронт в центре убатареи Раевского также успешно отразили.

Барклай де Толли. оскорбленный отстранениемот главного командования, представлял события,сгущая краски: к 10-ти часам войска 2-й Западнойармии, не подкрепленные вовремя из резерва, былисбиты с позиции; флеши оказались в рукахфранцузов, которые едва не прорвали фронт вцентре, что чудом предотвратил начальник штабаЕрмолов. Более того, к 9-ти часам в сраженииоказались задействованы полки императорскойгвардии, которые он рассчитывал ввести в дело не.ранее 6-ти часов вечера! Однако соперник БарклаяКутузов, бесспорно, был более удачлив в качествеглавнокомандующего, и результат сражения, вкотором русская армия выстояла и не быларазгромлена, казалось, его оправдывал.

Нас же интересует, знал ли Толь, как обстоялодело в действительности. Безусловно, да — он былпослан на левый фланг. Об этом пишет и А. А.Щербинин, офицер квартирмейстерской части: “ПослеБагратиона, смертельно раненного при началеБородинского сражения, принял команду налевом фланге генерал Дохтуров, который тотчасприслал просить подкреплений. … Кутузовприказал Толю отправиться на левый фланг, сказавему: “Карл, как ты скажешь, так я сделаю”. Тольсказал мне: “Щербинин, поезжайте со мною”. КарлФедорович, едва приехав на левый фланг, убедилсяв необходимости подкреплений… Мы подъехали кдивизионному командиру Александру АлексеевичуТучкову. Он тут же пал от ядра”.

Из этого короткого рассказа можно выявить дванесовпадения с “Описанием…”. Во-первых, причинапоездки Толя та же самая, что и у Ермолова,—ранение Багратиона. Во-вторых, Щербинин сообщаети другую интересную подробность: у него на глазахбыл убит командир бригады Тучков IV (он по ошибкеназывает его дивизионным начальником). По мнениюисториков, Тучков погиб при отражении 5-й атаки нафлеши, то есть раньше, чем был ранен Багратион.Далее, описав свое возвращение к Кутузову (Тольоставался распоряжаться на левом фланге),Щербинин указывает, что был посланГлавнокомандующим ко 2-му корпусу, чтобы вестиего на левый фланг, но встретил его уже по дороге.Таким образом, сведения Толя о том, что корпусБагговута был направлен в помощь войскам 2-йармии по первому требованию Багратиона иподоспел к бою за флеши, также недостоверны. Этооднозначно подтверждает игенерал-квартирмейстер всех русских армий М. С.Вистицкий: “Когда Багратион в третий и впоследний раз послал сказать, что он держаться неможет без сикурса (помощи, поддержки.— Авт.), товелено 2-у и 4-у корпусам его подкрепить, но сие ужепоздно, ибо укрепления были взяты, войско 2-йармии много побито, и Багратион ранен”.Историки же и по сей день утверждают, что 4-япехотная дивизия приняла участие в отражении 6-йатаки на флеши.

V.

Естественно задаться вопросом, как развивалисьсобытия на флешах до подхода резервов, которыеБагратион решительно потребовал в 8-м часу, когдастало очевидно, что сил 2-й Западной армии явнонедостаточно, чтобы сдержать натиск французов?До сих пор главными и, по сути дела, единственнымиисточниками считаются Реляция о Бородинскомсражении и “Описание битвы при селе Бородине…”.Отсутствие иных сведений объясняется тем, что во2-й армии, за исключением Раевского, некому былописать подробные рапорты:

ранены были главнокомандующий П. И. Багратион иначальник штаба Э. Ф. Сен-При, командиры корпусовгенерал-лейтенанты М. М. Бороздин и А. И. Горчаков,начальники дивизий генерал-майоры принц КарлМекленбургский и М. С. Воронцов, большинствополковых командиров. Именно это обстоятельство идало Толю возможность представить ход сраженияна левом фланге весьма произвольно.

М. С. Воронцов в 1836 году, отвечая на письмо А. И.Михайловского-Данилевского, сослался наотсутствие “письменного документа”,который подтвердил бы его “личныевоспоминания”. Однако ж место и время своегоранения указал: “Находясь лично в центре ивидя, что один из редутов на моем левом флангепотерян, я взял батальон 2-й гренадерской дивизиии повел его в штыки, чтобы вернуть редут обратно.Там я был ранен, а этот батальон почти уничтожен.Было почти 8 часов утра”. Кстати, в“Описании…” Толя эта атака названа успешной,что не подтверждается Воронцовым. Вавтобиографии, написанной для своей сестры К.Пэмброк, он поведал дополнительные сведения оходе боя: “… Наши флеши были захваченыпосле упорного сопротивления, вновь возвращенынами, захвачены снова французами, отбиты нами ещераз и, наконец, потеряны…” Отсюда нетрудносделать вывод, что ни о каких восьми атаках нафлеши изначально речи не велось. Действительно,русские участники боя выделяют, как правило, трибольших атаки. Используя это обстоятельство,можно попытаться определить: какая из этих атаксовпала с ранением Багратиона?

Французские источники, в отличие от русских,позволяют детально представить себе бой заСеменовские флеши и хронологию происходившихтам событий. Согласно рапортам, письмам имемуарам французских участников боя за флеши,южное укрепление было взято французами (57-млинейным полком из дивизии генерала Компана 1-гокорпуса) около 7 часов утра. Примерно час спустярусские кирасиры прогнали с этой флешифранцузскую пехоту, но тут же сами были выбитыподоспевшими вюртембергскими батальонамигенерал-лейтенанта фон Шелера (из 3-го корпусамаршала Нея), после чего южная флешь окончательноосталась у наполеоновских войск. Остальные двефлеши были между 7-ю и 8-ю часами утра захваченыпехотной дивизией генерала Разу (из корпуса Нея),но затем оставлены ею под натиском русскойпехоты.

Дивизия Разу потом еще раз атаковала иокончательно захватила северную и центральнуюфлеши, но относительно времени их взятия вофранцузских источниках имеются расхождения, 18-йбюллетень Великой армии утверждает, что этопроизошло уже в 8 часов утра, причем последующиепопытки русских вернуть свои укрепления неувенчались успехом. В то же время генерал П.Пельпор (при Бородине — полковник, командир 18-голинейного полка) вспоминает в своих мемуарах, чтосеверное укрепление окончательно было взятодивизией Разу к 9 часам утра, но французам “понадобилисьбольшие усилия, чтобы удержать его, так какрусские возобновляли свои атаки по мереполучения подкреплений из своих резервов…”. Вто же время вюртембергский генерал фон Шелер всвоем рапорте указывает, что войска Неяокончательно овладели флешами к 10 часам утра.

Большинство французских историковБородинского сражения, как правило, приводятвремя, указанное в 18-м бюллетене Великой армии (8часов утра), отмечая, что атака дивизии Морана наЦентральную батарею произошла уже после этого,то есть около 9 часов (такую хронологию событийдают, в частности, Шамбре и Пеле). Лишь А. Тьер всвоей “Истории Консульства и Империи”указывает: французы окончательно овладели всемитремя флешами “почти в 10 часов утра”,одновременно с взятием центрального редутабригадой Бонами.

Как бы то ни было, наполеоновские войсказахватили укрепления на левом фланге русскойпозиции не позднее 10. 00, то есть на два часараньше, чем это принято считать в русскойисториографии. Таким образом, источникинаполеоновской армии опровергают сложившуюся вотечественной историографии хронологию боя заСеменовские флеши и, в частности, утверждение отом, что эти укрепления пять или семь разпереходили из рук в руки.

Хронологию событий, приводимую французскимиисточниками, подтверждает и такой важныйсвидетель, как граф Э. Ф. Сен-При, который в 1812 годубыл начальником штаба армии Багратиона. В своемдневнике 1812 года он писал: “Гренадерскаядивизия графа Воронцова была почти совершенноуничтожена при обороне флешей. Сам он был ранен изамещен генералом Коновницыным, который во главесвоей дивизии отбил флеши… Французы, однако,возобновили атаку, снова овладели флешами, ипришлось двинуть против них резерв гренадер,которые выбили их оттуда в третий раз”. Можноопределенно сказать, что СенПри — единственныйиз участников сражения, который был не толькоочевидцем ранения Багратиона, но и указал точноевремя этого события. Он находился рядом сглавнокомандующим и был ранен почти в ту жеминуту. В дневнике, который он вел от третьеголица, Сен-При записал: “… Около 9 часов утрабыл ранен пулей в ногу князь Багратион, а такжеграф де СенПри в грудь”. Это же время он указалв письме Александру I, написанном в тот же день. Поповоду же продолжительности боя за флеши тамсказано: “Редуты нашего левого флангаоспаривались с 7 до 10 часов утра”.

Доказательством этому служат и черновикинаградных списков “генералов, отличившихся 26августа при селе Бородине”, сохранившиеся вЦГВИА в фонде Барклая де Толли (№ 103). Так, о М. С.Воронцове в наградном представлении написано: “…26-го числа у прикрытия батарей, где в 8-м часуутра был уже ранен”. И сама за себя говоритзапись, сделанная против фамилии Сен-При: “вовсе время сражения находился по званию своемупри Главнокомандующем князе Багратионе, но, ксожалению, сей храбрый генерал почти в началедела был ранен”, затем конец фразы со слова “почти”был исправлен на: “еще часу в 10 утра”. Правомеренвопрос: если Сен-При полагали раненым в “началедела”, то почему ранение Багратиона следуетотносить к полудню?

Из документов следует, что с ранениемГлавнокомандующего 2-й армией оборона флешей незакончилась. Ее возглавил единственный к этомувремени уцелевший там генерал-лейтенант П. П.Коновницын. Вот слова из его рапорта (они до сихпор не учтены историками):

“Пехотные полки 3-й дивизии потребованы налевый фланг второй армии, в подкреплениегенерала от инфантерии князя Багратиона, кудаприбыв были употреблены тотчас к завладениюважной высоты, занимаемой неприятелем. Сие былоисполнено с совершенным успехом… Послав донестио том князю Багратиону, получил я прискорбноеизвестие, что он ранен…” В исторических жесочинениях принято считать, что дивизияКоновницына отразила очередную атаку на флешизадолго до ранения Багратиона. В своихвоспоминаниях Коновницын писал: “26-го весьмарано переведен с дивизиею к Багратиону, к деревнеСеменовской”.

Военный историк Скугаревский отмечал: “КогдаПонятовский появился против Утицы, дивизииКоновницына уже там не было; следовательно, онавыступила до 8 часов утра. Между тем, Богданович иза ним другие писатели говорят, что Коновницынподошел к флешам “около 10 часов”. Между Утицамии флешами 1, 5 версты. Не мог Коновницын напроход такого расстояния употребить более 2-хчасов, да еще — идя на помощь. Очевидно, онподошел к флешам до 9 часов утра”.

Итак, согласно сведениям из дневника Сен-При,Главнокомандующий 2-й Западной армией князь ПетрИванович Багратион был ранен около 9 часов утраво время контратаки резерва гренадер (подругим источникам — кирасирской дивизии). (Изтекста не совсем ясно: идет ли речь об атакегренадер дивизии Карла Мекленбургского,составлявшей частный резерв левого крыла, или жео сводной гренадерской бригаде князя Г. И.Кантакузина, пришедшей, согласно рапорту,одновременно с гвардейскими полками?)

VI.

Безусловно, смертельное ранение Багратиона вразгар сражения было тяжелейшей потерей длярусской армии. Но слава Багратиона не нуждалась втом, чтобы к ней прибавились лишних три часапребывания на поле битвы. Так же, как не нуждалисьв этом и доблестные войска 2-й армии, до концавыполнившие свой долг в самый тяжелый час битвы.Если бы не их стойкость и жертвенное мужество,всю русскую армию постигла бы катастрофа.

Нам представляется, что именно этообстоятельство пытался скрыть как в “Реляции”,так и в “Описании битвы при селе Бородине” КарлФедорович Толь. Тем самым он стремился оградитьглавное командование русской армии отосновательных нареканий по поводу неудачногорасположения войск накануне битвы,сосредоточенных, в основном, на правом крыле, неподвергшемся, как известно, серьезномунападению. Тем более что и сам он чувствовал своюличную ответственность за то, что Кутузов,вопреки мнению многих военачальников, допоследнего часа не решался перегруппироватьвойска, и сделал это лишь тогда, когдапреимущество неприятеля против нашего левогокрыла сделалось очевидным. И хотя сам Кутузовпредполагал, что войска 1-й армии смогут бытьподкреплением для войск Багратиона, трагедияпоследних заключалась в том, что резервыопаздывали к ним на помощь из-за чрезмернойпротяженности позиции на правом фланге, что, вконечном счете, привело к гибели 2-й армии,сократив время обороны Семеновских флешей и недав, на наш взгляд, возможности достигнуть всражении значительного результата.

“Ошибки не грехи, чтобы в них оправдываться”,—писал А. П. Ермолов. У Кутузова были вескиеоснования к тому, чтобы разместить войска напозиции так, как он их разместил. Проверитьправильность или неправильность своих расчетовон мог только в ходе сражения. Те, кто упрекалКутузова после битвы, забывали о том, чтополководец, как любой другой человек, имеет правона ошибку.

«Родина», №6/7, 1992. С.62-67