А.Ю.Павлов
Русские войска во Франции в период Первой мировой войны
В течение Первой мировой войны сотни тысяч людей, одетых в военную форму, покидали свои страны для того, чтобы принять участие в боях на фронтах, находившихся иногда очень далеко от их родины. Невиданный размах войны и чудовищные потери требовали все новых и новых пополнений и со всех концов мира на основные фронты стекались солдаты, говорившие на разных языках, исповедовавшие разные религии и по-разному понимавшие, за что они воюют. Зачастую в путь отправлялись целые армии и поэтому четыре русские пехотные бригады, в 1916 г. прибывшие во Францию и в Салоники, не могли серьезно повлиять на боевую ситуацию, но и они внесли свой вклад в победу держав Согласия и поэтому достойны того, чтобы посвятить им одну из страниц истории Первой мировой войны.
Вначале необходимо коротко остановиться на вопросе о переговорах, завершившихся отправкой русских войск во Францию. Уже в конце августа 1914г. английское правительство обратилось к правительству России с предложением отправить во Францию три-четыре корпуса с целью помешать немцам перебрасывать войска на Восток. И этот, и все последующие подобные проекты основывались на убежденности союзников России в неисчерпаемости ее людских ресурсов. Верховный главнокомандующий русской армией Великий князь Николай Николаевич счел данный план невыполнимым и ответил отказом.
Вновь вопрос о присылке войск был поднят осенью 1915 г. Францией. Испытывая острый недостаток в пополнениях и зная о том, что Россия не в состоянии вооружить всех мобилизованных, французское правительство решило связать поставки оружия с присылкой солдат. Для переговоров по этому вопросу в начале декабря в Петроград прибыл член сенатской комиссии по военным делам П.Думер. Представленный им план предусматривал отправку во Францию 400 000 неорганизованных солдат в обмен на увеличение поставок винтовок.
Идея эта вызвала резко отрицательную реакцию со стороны русского верховного командования. Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев, которому Николай II поручил принять окончательное решение, был одним из наиболее яростных противников выделения войск для заграничных экспедиций, однако он понимал, что вследствие зависимости России от французских военных поставок, нельзя было отвечать полным отказом. 2 декабря в Ставке П.Думер встретился с генералом Алексеевым.
По словам начальника дипломатической канцелярии при Ставке Кудашева, присутствовавшего на переговорах, обе стороны остались недовольны результатами – генерал Алексеев вынужден был немного уступить, но согласился на отправку в качестве опыта лишь одной пехотной бригады. Однако, после посещения Ставки П.Думер сообщил в Париж, что принципиальное согласие на посылку войск получено и что число солдат может достигать 40 000 в месяц, с условием, что это будут не неорганизованные массы, а русские части под командованием русских офицеров. И лишь зимой нельзя ожидать отправки большого количества войск из-за трудностей с транспортировкой.
По-другому интерпретировал достигнутое соглашение генерал Алексеев, говоривший о посылке бригады как о «крайности» и «уступке», на которые идет российское командование ради сохранения добрых отношений с французами. И сразу после отъезда П.Думера из Петрограда французское правительство было поставлено в известность о том, что то количество войск, которое предусматривалось послать со-
гласно французскому плану, Россия отправлять не будет. Когда же военный представитель Франции в России генерал По попытался добиться документального оформления данных П.Думеру обещаний, переговоры велись лишь о деталях отправки одной бригады. Когда первая бригада уже находилась в пути, французское правительство решило использовать ее не во Франции, а в Салониках, но русское верховное командование воспротивилось этому и предложило послать в Салоники вторую бригаду, не изменяя назначения первой, что и было сделано.
Тем не менее, правительство Французской республики не отказалось от идеи использования русских солдат для укрепления своего фронта. В мае 1916 г. в Россию прибыли министр юстиции Франции Р.Вивиани и товарищ министра артиллерии и военного снабжения А.Тома. Одной из основных целей их миссии было добиться отправки во Францию 400 000 русских солдат и вновь этот вопрос связывался с поставками оружия.
Результатом их переговоров с Николаем II и генералом Алексеевым стало компромиссное соглашение: российское верховное командование обязалось с августа по декабрь послать во Францию пять пехотных бригад по 10 000 человек. О транспортировке и вооружении должна была, как и в случае с первой бригадой, позаботиться французская сторона. В августе во Францию отправилась третья бригада, а в сентябре через Францию в Салоники – четвертая. Отправка пятой, шестой и седьмой бригад не состоялась в связи с тем, что со вступлением в войну Румынии России пришлось посылать войска ей на помощь.
По соглашению, заключенному 26 декабря 1915г., первая бригада должна была насчитывать 7600 человек, но уже через несколько дней эта цифра возросла до 8500 человек. А после визита в Петроград А.Тома и Р.Вивиани, когда была достигнута договоренность об отправке пяти десятитысячных бригад, царь утвердил штаты первой бригады, по образцу которой формировались и все остальные. Согласно этим штатам бригада насчитывала 104 офицера и 9197 нижних чинов и состояла из управления бригады, двух полков по три батальона в каждом (батальон имел четыре стрелковых и одну пулеметную роту) и маршевого батальона, в который входило 6 рот – по одной на каждый батальон бригады. Кроме этого из французской армии в бригаду назначались 33 офицера и 172 нижних чина.
Начальником первой особой пехотной бригады стал генералмайор Лохвицкий, и уже в январе 1916г. началось ее формирование. Полки укомплектовывались солдатами из разных запасных батальонов, первый полк – в Москве, второй – в Самаре, поэтому бригада была составлена в основном из новобранцев еще не нюхавших пороху и почти ничему не обученных. При отборе большое внимание уделялось внешнему виду солдат – они должны были произвести впечатление на союзников и, надо сказать, им это удалось. В начале февраля эшелоны бригады отправились в долгий путь через всю Россию в занятый японцами Дайрен и там погрузились на три французских парохода.
Морской путь занял около двух месяцев, за это время русские солдаты и офицеры побывали в Сингапуре, Сайгоне, Коломбо, Суэце и в других местах и 20 апреля прибыли, наконец, в Марсель. По инициативе русского военного агента во Франции полковника Игнатьева тут же, в порту, полки получили винтовки и приняли боевой вид. Построившись, части бригады прошли по улицам Марселя. Сам факт прибытия союзников, а также бравый вид проделавших огромный путь солдат, вызвали восторгу французов, засыпавших русских цветами и угощениями в течение всего пребывания бригады в Марселе.
После недолгой остановки в Марселе, бригада была перевезена в лагерь Майи, где уже было подготовлено все необходимое. Французские власти заботились о том, чтобы русские снабжались всем в достатке, ведь изначальная цель посылки бригады состояла в произведении опыта с целью выяснить, как будут чувствовать себя солдаты вдали от родины и как будет действовать вся система направления войск во Францию. Поэтому все французские газеты отмечали бодрый вид, отсутствие усталости, уныния и недовольства у русских солдат. Как уже говорилось, основная масса прибывших солдат не имела не только боевого опыта, но даже военной подготовки.
А между тем, французский фронт был насыщен различной техникой, приобретавшей все большее значение в условиях позиционной войны. Поэтому после прибытия в Майи сразу были организованы занятия. Первые десять дней все офицеры и солдаты изучали французское оружие, затем в течение двух недель проводилась подготовка специалистов – телефонистов, сигнальщиков, саперов, бомбометчиков и пулеметчиков. В это же время солдаты и офицеры изучали особенности французского фронта и методы ведения боев. Затем, с начала июня и до выступления на фронт, в бригаде проводились стрельбы и практические занятия на полигоне, где были построены образцы фронтовых укреплений, а также продолжалась интенсивная подготовка специалистов.
25 июня бригада покинула лагерь и заступила на сектор на участке Шампанского фронта, занятом IV французской армией под командованием генерала Гуро. К этому времени в данном районе обе стороны уже достаточно хорошо укрепились на занятых рубежах и не предпринимали серьезных попыток изменить сложившееся положение. Тем не менее, артиллерийские налеты, перестрелки, разведки боем и с той и с другой стороны были делом обычным и редкий день обходился без потерь.
И все же через некоторое время после прибытия русской бригады на фронт немцам пришлось принимать особые меры для повышения бдительности своих войск, стоявших на этом участке. Постоянные вылазки, во время которых разведчики-добровольцы не только уточняли расположение противника и брали пленных, но и уничтожали отдельные посты и огневые точки, не позволяли немецким солдатам расслабляться даже в периоды затишья. 16 июля немцы после артподготовки предприняли атаку на расположение 1-го батальона 1-го полка, но еще на подходе к русским позициям были встречены контратакой и отброшены штыками и огнем.
Умелые действия и храбрость офицеров и солдат вызвали похвалу непосредственного французского начальника генерала Дюма, что нашло отражение в донесении последнего генералу Гуро. 18 сентября в ходе отражения немецкой атаки 3-й батальон 2-го полка под командованием подполковника Верстаковского штыками опрокинул неприятельские цепи и гнал их до самых немецких окопов, и 26 сентября генерал Гуро в приказе по армии отметил доблесть русских войск, позднее личное удовлетворение действиями бригады передал Главнокомандующий французскими армиями генерал Жоффр. Первая бригада находилась на позициях до середины октября и за это время завоевала отличную боевую репутацию. После трех с половиной месяцев боевой работы ее сменила третья русская особая бригада.
Отправка третьей особой пехотной бригады из Архангельска началась 18 августа 1916г. Командовал ею генерал Марушевский и состояла она уже не только из новобранцев – в каждом полку имелось по три роты, выделенные из действующей армии, остальные роты были сформированы из солдат запасных батальонов. После того, как все части бригады прибыли во Францию и сосредоточились в лагере Майи, началась подготовка солдат и офицеров к выступлению на фронт. В течение полутора месяцев войска осваивали новое оружие, изучали особенности фронта и тактику ведения боев, шла подготовка различных специалистов.
Наконец, 16 октября генерал Марушевский вступил в командование сектором, и третья бригада сменила первую, заняв ее позиции. Продолжая традицию своих предшественников, бойцы третьей бригады постоянно держали противника в напряжении, совершая вылазки в расположения немецких частей. В период пребывания этой бригады на позициях противоборствующие стороны начали активно применять газ, и, несмотря на то, что весь личный состав имел противогазы, полки несли чувствительные потери. Одну из наиболее серьезных газовых атак немцы предприняли 31 января 1917 г. С шестнадцати часов со стороны немецких окопов на позиции 6-го полка и соседних французских частей пошли волны бесцветного газа, а затем облака хлора.
Под прикрытием газа и артиллерии неприятель пытался атаковать, но был отбит огнем. Только в десять часов вечера войскам разрешили снять противогазы. Потери полка в этот день составили 34 убитых и умерших солдата, отравленных газами – 3 офицера и 224 солдата и 30 раненых и контуженых, всего 291 человек. В середине марта должна была состояться смена третьей бригады для отвода на отдых и перед этим три специально сформированные команды 2-го батальона 5-го полка под командованием штабс-капитанов Прачека и Иордана и поручика Черняка произвели успешную разведку боем. После бомбардировки вражеских позиций французской артиллерией они ворвались в немецкие траншеи и около получаса удерживались там, а затем отошли, взяв пленных и трофеи. Это дело заслужило -высокую оценку французского командования и некоторые из его участников получили французские Военные кресты.
На весну 1917г. французское командование, в соответствии с планами держав Согласия, наметило крупномасштабное наступление на франко-германском фронте. Новый Главнокомандующий французскими армиями генерал Нивель, сменивший на этом посту генерала Жоффра, был сторонником решительных действий.
Основной удар планировалось нанести в районе города Реймса. В число частей 5-й французской армии, которой вместе с 6-й и 10-й армиями предстояло прорвать фронт, вошли обе русские бригады, прошедшие перед этим дополнительную подготовку. 13 марта первая бригада заступила на сектор у деревни Курси под Реймсом, а третья бригада была включена в резерв армии. Через несколько дней в распоряжение генерала Лохвицкого прибыла батарея из 12 траншейных пушек, для создания которой ранее из бригады были выделены 2 офицера и 193 солдата.
С начала апреля в донесениях командиров частей, находившихся на передовой, основное внимание уделяется немецким укреплениям, проволочным заграждениям, подходам к вражеским позициям. Исходя из этих сообщений приданная бригаде французская артиллерия регулярно наносит удары по замеченным огневым точкам, укрытиям и проволочным заграждениям, создавая проходы для атаки. 3 апреля в приказе по бригаде ставится боевая задача: овладеть деревней Курси и держать защитников Бримонского массива под угрозой атаки. В первом ударе должны были участвовать первый полк и батальон второго, два батальона второго полка – в резерве.
А 13 апреля личному составу зачитали приказ командира VII корпуса генерала Базелера: «Храбрые солдаты первой особой русской бригады! Вам предстоит начать большую битву рука об руку с VII армейским корпусом, который колотил врага в Шампани, у Вердена и на Сомме. Вся Россия смотрит на вас издалека. Франция рассчитывает на вас. Вперед со свойственной вам храбростью! Вперед с присущим вам порывом! С Божией помощью русские и французы побьют общего врага. Победа принадлежит тому, кто больше ее желает».
В б часов утра 16 апреля передовые роты первой бригады атаковали неприятельские позиции. На подходе к немецким траншеям их встретила стена артиллерийского и пулеметного огня и на флангах движение приостановилось. Зато в центре фронт был прорван и русские солдаты ворвались в Курси. Немцы отчаянно сопротивлялись и даже окруженные в укрытиях отдельные группы солдат, находясь уже в тылу атакующих, продолжали отстреливаться. Поэтому после занятия Курси русским солдатам пришлось еще некоторое время очищать тыл, отбивая одновременно немецкие контратаки, в перерывах между которыми германская артиллерия осыпала русские батальоны сотнями снарядов. Потери были огромны, даже генерала Лохвицкого дважды контузило близкими разрывами снарядов.
18 апреля 3-й батальон 2-го полка выбил неприятеля из укрепления, находившегося севернее Курси, расширив успех и установив связь с частями 151-й французской дивизии, и поставленная перед бригадой задача была выполнена. Третья бригада в резерве находилась недолго. Уже 17 апреля она прибыла на фронт и 19 апреля была брошена в наступление. Прорвав немецкую оборону и заняв траншеи врага, части третьей бригады отразили все контратаки и отошли только под угрозой окружения. В апрельских боях обе бригады, особенно первая, понесли тяжелейшие потери. В первом полку из 2574 штыков осталось в строю 866, во втором из 2532 -1306, а в некоторых батальонах потери доходили до 80 процентов личного состава. В ночь с 18 на 19 апреля русские части были сменены и отведены в тыл на отдых.
После отвода бригад с фронта и особенно после сосредоточения их в лагере Курти для формирования 1-й особой дивизии, на внутреннюю ситуацию в них стали оказывать серьезное влияние последствия революции в России. Сведения из России поступали с большим опозданием и командиры бригад вынуждены были проявлять инициативу. В апреле, еще до получения инструкций из Петрограда, в бригадах были отданы приказы о создании солдатских комитетов, полномочия которых определялись командирами бригад, а также были введены некоторые новшества во внутренней жизни русских частей.
Резко упал уровень дисциплины, чему способствовала пропаганда, проводившаяся различными эмигрантскими организациями. «Русские солдаты во Франции, организуемся!», призывала газета «Голос Правды» 14 мая 1917 г. – орган правления клуба социал-демократов. В Ницце одно из эмигрантских обществ даже открыло пансионат для русских солдат, приезжавших в отпуск и лечившихся после ранений. В начале июня в дивизии, начальником которой стал генерал Лохвицкий, произошел раскол. Большинство солдат первой бригады и около 500 солдат второй потребовали немедленной отправки в Россию, отказавшись подчиняться приказам офицеров. По приказу начальника дивизии все остальные вышли из Курти и разбили лагерь неподалеку, а затем перешли в лагерь Курно недалеко от Бордо.
Перед французским правительством встала серьезная проблема – что делать с русскими войсками? Не без усилий справившись с беспорядками в своих собственных войсках, французское командование опасалось новой вспышки анархии, но и применять оружие против союзников не решалось. В июле вопрос о дальнейшей судьбе русских войск стал предметом переговоров между Францией и российским Временным правительством. В приказе по дивизии 31 июня приведена телеграмма Керенского, в которой говорится, что вопрос о возвращении в Россию решен резко отрицательно и рассматривается вопрос о переброске дивизии в Салоники. Тут же генерал Лохвицкий добавил, что те, кто не выйдут из Курти, будут рассматриваться как бунтовщики и изменники.
Однако французское правительство выступило против отправки дивизии на Балканы, не желая повторения подобных инцидентов в пока еще надежных войсках в Салониках. 16 июля из Петрограда пришел приказ привести мятежные войска к повиновению, и военный представитель Временного правительства, наделенный полномочиями командующего русскими войсками во Франции и в Салониках, 1 августа дал оставшимся в Курти 48 часов на размышление. Но и по истечении этого срока никаких мер принято не было. В лагере Курно была создана следственная комиссия, постановившая арестовать 177 зачинщиков бунта, большинство из которых находилось в Курти, и вскоре начал работать военно-революционный суд. Но положение не менялось.
Дело в том, что после объединения бригад в дивизии для их укомплектования в России началось формирование артиллерийских и инженерных частей. Позднее отправка дополнительных частей для первой дивизии, по понятным причинам, была отменена, но в сентябре по пути в Салоники во Францию должна была прибыть артиллерийская бригада, предназначенная для второй дивизии. Эту бригаду и ждали генералы Занкевич и Лохвицкий, как и французы не желавшие, чтобы французские солдаты стреляли в русских, но не надеявшиеся и на оставшихся верными приказу солдат дивизии. Тем временем в Курно для подавления мятежа формировался сводный полк из наиболее надежных солдат под командованием полковника Готуа .
После прибытия артиллерии оставшимся в Курти предъявили последний ультиматум и затем был открыт огонь. В первый день было выпущено 30 снарядов, после чего большинство находившихся в лагере солдат сдалось. И только небольшая, около 200-300 человек, группа особо упорных подверглась серьезному обстрелу. Генерал Занкевич в докладе в Петроград сообщает о 8 убитых и 44 раненых среди солдат Курти и 1 убитом и 5 раненых в верных войсках. После этих событий в Курти были образованы специальные маршевые роты «из людей, не усвоивших себе правил новой дисциплины». Порядок был восстановлен, но вопрос о дальнейшей судьбе русских войск оставался нерешенным. Принятое было решение об отправке в Россию оказалось невыполненным из-за нехватки пароходов.
Несмотря на просьбы генерала Лохвицкого использовать дивизию на фронте, французское командование предпочитало держать русские войска в тылу, указывая на невозможность отправки на фронт частей, имеющих солдатские комитеты. Через некоторое время в дивизии началось формирование добровольческих отрядов, которым французы предоставили работу. После Октябрьской революции и заключения Брестского мира французам пришлось самим решать эту проблему. Французское правительство поступило следующим образом: все русские солдаты были разделены на три категории. В первую вошли добровольцы, желавшие продолжать воевать на французском фронте, во вторую – добровольные рабочие и остальные были отправлены в Северную Африку как «недобровольные рабочие».
При этом добровольные рабочие получали не только прежнее жалование – 0,75 франка в день (французские солдаты получали 0,25 франка в день), но и заработную плату 1,5 франка в день. Все офицеры изъявили желание продолжать воевать, но в формировавшемся Русском легионе не было достаточно должностей и некоторым пришлось стать начальниками рабочих команд. Многие офицеры впоследствии вернулись в Россию и принимали участие в Белом движении. Из 19031 солдата 11522 человека записались в рабочие отряды, 252 человека – в Русский легион, 4746 солдат было отправлено в Северную Африку и еще 2099 человек находились в госпиталях. Так завершился боевой путь 1-й и 3-й русских особых бригад во Франции однако небольшая часть их – Русский легион, получивший позднее название Легион Чести, – до конца войны представляла русскую армию в рядах союзников и пронесла русский флаг под Триумфальной аркой в Париже во время победного парада.
Автор выражает глубокую признательность Ю.В.Копылову – сыну В.И.Копылова, офицера 3-й особой бригады, за предоставленные материалы и помощь в работе над темой.
Новый часовой. 1994, №2. С. 92-97
